Ещё Глеб просит сообщить его сестре, что у него всё в порядке, успокоить её. Говорит, что соскучился по мне и хочет прижать к себе, я киваю и улыбаюсь, но особого трепета не испытываю. После того, как я два года назад узнала, что у него появилась любовница, мне сложно проявлять чувства. Это было непросто для меня и раньше, а теперь и подавно. Признался он сам, раскаялся, просил прощения. Сказал, что порвал с ней, что очень любит меня. Что просто в какой‑то момент я отдалилась, а ему не хватало тепла.
Не могу сказать, что простила. Я даже не могу признаться, что меня это задело до глубины души. Просто оставила как есть. Наверное, я и правда «холодная» женщина. Со временем мы стали снова тепло общаться, дружить, но и так оставляющий желать лучшего интим стал совсем редким и не особо впечатляющим.
Да мне и не хочется всего этого.
Я выхожу из СИЗО, с облегчением и удовольствием вдыхая свежий воздух. Мне было сегодня крайне неуютно разговаривать с мужем. И дело не только в обстановке. Мне пришлось врать. А я это терпеть не могу. А ещё врали мне. Это не люблю ещё больше.
Замечаю, что моя машина стоит чуть дальше, водитель Николай о чём‑то разговаривает с каким‑то полицейским.
— Что случилось? — подхожу ближе.
— Я и сам не пойму, Злата Владимировна, — Коля пожимает плечами. — Вот лейтенант говорит, что я нарушил, требует задержать автомобиль для составления протокола.
— Нам нужно срочно ехать, — хмурюсь. — В чём проблема?
Но ответить полицейский мне не успевает, потому что рядом тормозит чёрная иномарка, стекло опускается, и я замечаю за рулём Бахурина.
— Садись, — коротко командует, и мне требуется пара секунд, чтобы осознать, что эта команда предназначается мне.
— Я подожду свою машину, — отвечаю на столь наглое заявление.
— Садись в машину, Злата, — Демид говорит спокойно, но будто невзначай поправляет наручники, лежащие на торпедо машины, намекает, что не стал вносить находку в протокол.
Ох мать твою, Бахурин.
Я сердито хватаюсь за ручку и распахиваю пассажирскую дверь. Присаживаюсь и хлопаю дверью погромче. Слышала, подобное причиняет мужчинам едва ли не физическую боль.
— Чего? — поворачиваюсь и поднимаю бровь.
Но в ответ слышу щелчок блокировки замков и тихое урчание двигателя, когда мы отъезжаем от парковки.
— Куда мы едем? — спрашиваю, когда Демид выезжает на дорогу.
— Могу отвезти домой. Или куда скажешь, но для начала поговорим.
Складываю руки на груди, обняв сумочку, всем своим видом демонстрируя недовольство, и молчу.
Бахурин какое‑то время тоже едет молча, внимательно следит за дорогой. Немного прищуривается, явно размышляя над чем‑то, но в целом он абсолютно расслаблен и спокоен. В отличие от меня. Его молчание меня нервирует, и, думаю, он делает это намерено. Не удивлюсь, если их этому учат, а Демид и раньше на интуитивном уровне чувствовал, как сделать так, чтобы человек рядом с ним расслабился или наоборот напрягся.
— О чём вы говорили с мужем на свидании?
— Демид, ты совсем, что ли, без берегов? — я шокировано поворачиваюсь к нему. — Ты не боишься, что я напишу на тебя жалобу? Это уже совсем за гранью.
— За гранью то, что делает твой муж, Злата. Если я быстро не найду флешку с информацией, могут пострадать люди. И у меня нет времени играть в игры.
— Это бред.
Бахурин сворачивает на объездную дорогу, что идёт возле промзоны, едет в сторону заправки по кольцу.
— Злата, отвечай на вопрос. Глеб просил тебя кому‑то что‑то передать? Документы, файлы, носители? Может, какие‑то фразы или пароли?
Я, конечно, слышала, что некоторые сотрудники полиции не всегда соблюдают процедуру и права граждан, и что попасть во всю эту систему опасно, можно сколько угодно прикрываться Конституцией и прочими правовыми документами, однако, не всегда это работает. Но то, что сейчас вытворяет Демид, просто поражает.
— Ты правда считаешь, что я буду тебе стучать на мужа? — поднимаю брови, глядя на него, стараюсь говорить крайне спокойно. — Даже если бы и просил, думаешь, я бы сказала? За кого ты меня держишь?
В моей сумочке начинает звонить телефон. Игнорируя Бахурина, достаю его и отвечаю на звонок от Артёмовой.
— Златка, привет! — подруга очень взволнована. — Ты дома? Или нет? Ты далеко?
— Лариса, нет, я не дома. Что‑то случилось?
— Представляешь! У меня тут налоговая офис опечатала! Приехали с проверкой, всё шмонают, компы пересматривают. Я в шоке! Сотрудники растеряны. У нас с налогами порядок, я не боюсь, но ты прикинь, что тут происходит! Мы же материал задержим, сайт теперь висит, что будет с рейтингом? Бли‑и‑ин.
Я сжимаю зубы и бросаю взгляд на Бахурина. Уверена, это его рук дело. Вчера угроза была на словах, сегодня он уже действует.
Я говорю Ларисе, что перезвоню, отстёгиваю ремень безопасности и берусь за ручку дверцы.
— Останови машину, Демид, — жду, что он начнёт замедляться.
— Сядь и успокойся. Мы не закончили.
— Да плевать я хотела. Останови машину, я сказала! — повышаю голос, дёргая за ручку.
— Злата!
Бахурин всё же притормаживает, уводя машину к обочине одной рукой, а второй хватает меня за локоть и разворачивает к себе.
— Отпусти меня!
