— И поедешь ты на зону. А там сокамерники оценят твою деликатную натуру. И, надеюсь, ты понимаешь, что я не просто угрожаю? Мне вообще можно было не чтить тебя своим вниманием, а сделать это все через третьих лиц. Но… Дочь твою жалко. Отец на зоне, нищий. Без алиментов и внимания отца останется девочка… — с притворным сожалением произношу я.
— И? — психует Евгений, кидая папку на стол. — Чего ты хочешь? Жену мою? Так я вроде не держу, ты и так ее трахаешь, — смотрит на меня исподлобья.
— Бывшую жену. И да, ты верно заметил, она моя. В твоем благословении не нуждаемся. Но ты очень ее огорчаешь, обижаешь и лезешь не в свои дела. Просто интересно, из каких побуждений? — выгибаю брови.
— А это тебя не е*ет! — продолжает огрызаться.
— И тут вы правы, Евгений Сергеевич. Мне глубоко пое*ать на вас, выражаясь доступным вам языком, — понижаю тон, прекращая с ним любезничать. — У тебя есть два варианта. Либо ты забираешь заявление, отзываешь все свои жалобы, официально заявляешь, что ошибся, и сидишь, сука, тихо. Платишь алименты, встречи с дочерью только на нейтральной территории, и никаких соприкосновений с Натальей. Либо я все равно докажу, что ты подставил пекарню Натальи, и, помимо твоих личных рабочих грехов, повешу еще с десяток других, оправив отдыхать за счет государства. Тем самым сохраню нервы своей женщине и свои заодно, — поднимаюсь с кресла и надеваю пальто. — У тебя пять дней. Время пошло, Евгений Сергеевич. Хорошего дня! — выхожу, слыша, как в кабинете бывшего мужа Натальи что-то разбивается. Какой нервный человек. Впечатлительный.
— Добрый вечер, — выдыхаю в трубку, откидываясь в своем кресле и смотря на вечерний закат.
— Добрый, Константин, — отзывается Наташа, глубоко вздыхая.
— Почему так печально? — усмехаюсь. — Не рада меня слышать?
— Вы много на себя берете, Константин Леонидович. Моя печаль не по вам, — хитрая.
Улыбаюсь в трубку. Мне азартно с этой женщиной, наверное, поэтому я позволяю ей немного больше, чем другим.
— Озвучь свои проблемы, я их решу.
— Да? Приедете и спасете сгоревший бисквит для торта, который я делаю на заказ? — смеется.
— Я могу заказать любой торт и освободить тебя от этой работы.
— К сожалению, так не работает. Торт для моей двоюродной сестры, и она предпочитает только то, что я делаю своими руками, а потому сразу заметит подмену.
— Ясно. Ну что же, вынужден признать, я не всесилен.
— Получается, так, — слышу, как гремит кухонная утварь. Неугомонная женщина. Ее закрыли, а она работает дома. Хотя уважаю. Никогда нельзя сдаваться. — Вы позвонили поинтересоваться моими делами?
— Я позвонил пригласить тебя завтра за город. Покатаемся на лошадях, сауна, горячий термальный бассейн, массаж, кедровая баня, отличный ресторан. На все выходные.
Конечно, я не просто приглашаю ее на выходные. Мне мало ее. А отдых за городом — это гарантия того, что она снова не сбежит от меня.
— Заманчивое предложение, Константин Леонидович, но, к сожалению, вынуждена отказаться.
В ее голосе нет ни капельки сожаления, там сарказм. Сучка. Но я ухмыляюсь. Меня, как ни странно, забавляет такой формат игры в кошки-мышки.
— А это не предложение, Наталья. Я ставлю тебя перед фактом. Собирайся. Заеду за тобой утром. У нас не отношения, а сделка, если ты забыла, — тоже включаю сарказм.
А не надо меня злить и отказывать.
— С памятью, Константин Леонидович, у меня все отлично. Я помню про сделку, — выделяет последнее слово. — Но при оглашении условий не упоминалось, что я ваша всецело. Только секс. В котором я вам не отказываю. У меня, знаете ли, на попечении несовершеннолетняя дочь-подросток, которую я не могу оставить одну на два дня. Она, конечно, будет такому безмерно рада. Но может натворить за это время кучу глупостей. Так что могу уделить вам завтра пару часов. Будет достаточно, Константин Леонидович? Внести нашу встречу в мой график?
Смеюсь, запрокидывая голову. Какая изящная манипуляция. Браво, Наталья Николаевна.
— Дочери наймем няню.
— Вы еще в интернат предложите ее сдать. Какая няня в пятнадцать лет?
— Хорошо. Не проблема. Думаю, твоей дочери тоже будет полезно провести время на свежем воздухе.
— Серьезно? — ехидно усмехается. — Боюсь, в присутствии ребенка я стану для вас бесполезна.
— Откуда такие выводы?
— Присутствие Даши исключает секс.
— Дом, который я снял, большой, территория комплекса огромная. Я найду место и время взыскать с вас долги, Наталья Николаевна. В одиннадцать будьте готовы, — холодно произношу я и сбрасываю звонок, не оставляя Наталье шансов на отговорки.
Константин Леонидович сегодня лично за рулем внедорожника. Без водителя. Такой весь непривычно неформальный, в черных джинсах и белом свитере. Барин выходит к нам с Дашкой лично и загружает наши сумки в багажник.
— Добрый день, — здоровается, открывая заднюю дверь машины.
Дочь моя сегодня решила сыграть в буку и хмуро смотрит в телефон, словно нас не существует.
