— Постоянно вижу ее глаза, ужас во взгляде. — Ева легла на бок, прижалась лицом к его плечу. — Тот момент, когда ужас становится слишком велик и нужно спрятаться. Уйти в себя, уйти куда-нибудь. Знаю, каково это, когда ужас настолько силен, что больше невозможно выносить. Невозможно выносить боль, страх, понимание, что ты не в силах ничего изменить. А они просто… упивались ее ужасом. Именно этого им и хотелось, поэтому они продолжали ее насиловать, а потом находили других, чтобы вспомнить свою гнусную молодость. Все равно что встретить бывших однокурсников и заново пережить времена, когда царил на футбольном поле или на кампусе.
— Тут нет ни логики, ни здравого смысла, дорогая. Вообще ничего человеческого.
Рорк был такой теплый, такой надежный… Его рука гладила ее по спине, словно пытаясь отогнать мрачные мысли. Внутри у Евы все дрожало, к глазам подступали жгучие, бесполезные слезы.
Боже, боже… Нет, она не хочет снова раскисать.
Ева приподняла голову:
— Покажи мне. Напомни, что может быть по-другому. Что должно быть по-другому.
— Ты слишком устала, — прошептал Рорк.
— Будь моим успокоительным. — Она дотронулась губами до его губ. — А я буду твоим…
Она принадлежала ему, и это чудо всегда помогало осветить окружающую ее тьму.
Ева знала, каков этот плотский акт, когда за ним стоит насилие, жажда власти, физиологическая потребность, страсть или похоть. А еще она знала — знала благодаря Рорку, — каков тот же акт, когда за ним стоит любовь. Именно это ее и спасло.
Он был нежен с ней, а она с ним. Оба чувствовали, что нуждаются в нежности. Долгие, осторожные поцелуи, словно бальзам на раны, лекарство для потрепанных, кровоточащих душ.
Зыбкая усталость перешла в сонное счастье. Он отдавал, она отдавала, и вместе они обретали утешение.
Заботливые руки Рорка на ее коже, отогревающие холод, запрятанный так глубоко, что сама Ева никогда бы до него не добралась. Его губы без слов говорили, что она любима — она желанна.
Но были и слова, шепот на ирландском, словно мягкое прикосновение к больному месту.
Она отвечала тем же, зарываясь пальцами в его шелковистые волосы, скользя руками по сильным плечам. Дотронуться — просто дотронуться — до главного чуда в ее жизни.
Лежа в темноте в теплых и крепких объятиях Рорка, Ева чувствовала, как сонное счастье постепенно переходит в сонное возбуждение.
Наконец она расслабилась. Рорк сразу почувствовал, когда это произошло, когда мрачные мысли отступили, и в ее сердце, в сознании остались только они двое.
Когда Ева обвилась вокруг него, прося и отдавая, он тоже расслабился. Одна она, одно это мгновение. Одна любовь.
Одна любовь… Ее сердце пульсирует под губами Рорка, стройное тело ритмично двигается, сильные уверенные руки ласкают его. Ева всегда была и останется воином, но даже воину нужна забота.
Рорк вошел в нее — нежно, по-прежнему нежно — и заполнил собой, продолжая шептать те слова, что переполняли его сердце. Они двигались медленно, раскачиваясь на длинных, сладостных волнах. А когда эти волны разбились, то разбились с такой красотой и преданностью, которых ни он, ни она не знали ни с кем другим.
— Теперь сможешь уснуть?
Ева глубоко вздохнула:
— Пожалуй, но… полежим еще немного вместе, ладно?
— Мы всегда будем вместе — я и ты.
Рорк почувствовал, как Ева расслабилась и уснула. Он подождал еще немного, желая убедиться, что во сне тьма ее не преследует, и последовал за ней, не размыкая объятий.
Ева проснулась в темноте с бешено колотящимся сердцем. Кто-то кричал. Неужели она сама?..
— Все хорошо, все хорошо… — Рорк прижал ее к себе, ругаясь сквозь зубы. — Просто будильник.
— Что? Уже пять?
— Нет и четырех. Я завел будильник на тот случай, если поиск выдаст результаты. Сейчас посмотрю, какого черта он звенит.
— Нашли! Свет на двадцать процентов. Нашли!
— Дай хотя бы взглянуть, черт побери!
Вчерашнего нежного любовника как не бывало. Вместо него был очень раздраженный и очень усталый человек.
Рорк схватил с тумбочки ППК и хмуро уставился на экран.
— Свари кофе, — бросил он. — Нам обоим. Отказываюсь разбираться с этим прежде чем выпью кофе. И да, что-то нашли. Сейчас проверю, стоило ли оно того, чтобы сдирать нас с постели.
Ева не стала спорить. Да, ей хотелось возразить, но кофе хотелось еще сильнее. К тому же она так редко видела Рорка усталым и раздраженным, что решила дать ему время, прежде чем на него давить.
— Вот он! О да, она очень умна, и наверняка ей кто-то помогал. Но вот он.
— Что? Скажи, что, или я выплесну этот проклятый кофе!
— Адрес. Дай сюда! — Рорк выхватил у Евы кружку и залпом осушил половину. — Адрес дома. Если не ошибаюсь, всего в паре кварталов от Центрального. Мне надо выпить кофе и принять душ — только не кипяток! Вертолет все еще на крыше, так что доберемся за считаные минуты.
— Я должна все подготовить.
— Делай что нужно, а я пошел в душ — достаточно прохладный, чтобы проснуться.
— Дай сюда! — Ева выхватила у него ППК. — Теперь можешь идти.
