— У меня есть доказательства. — Ева наклонилась к Истердею, заглянула в его покрытое синяками лицо. — Я смотрела запись. Видела, как ты насилуешь Тару Дэниелс, а потом глазеешь, пьешь и смеешься, пока ее насилуют твои дружки. Я видела, как Фредерик Бетц вкатил ей дозу, чтобы вы могли притворяться, будто она вас хочет. Желаешь посмотреть? Могу устроить просмотр прямо здесь, в палате.
— Нет, нет, я… Вы не понимаете!
— Так просвети меня.
— Мы… мы были молоды и жили в постоянном стрессе. Нужно было как-то выпустить пар — без разрешения за пределы кампуса нас не выпускали. А она… она… она напилась и сама с нами заигрывала. До того переспала с Эдвардом, а тут подкатила ко мне.
— То есть сама напросилась?
— Эдвард сказал… в общем, время было особое.
— Настолько особое, что можно связать женщину, бить по лицу, насиловать, накачивать наркотиками без ее согласия? А когда закончили, проделали с ней по очереди все, что пожелаете, можно просто «выстирать подстилку» и вышвырнуть на улицу?
— Мы слишком много выпили. Жили в постоянном стрессе. Она все равно ничего не вспомнила. Какой от этого вред?
— Однако они все-таки вспомнили. — Вперед выступила Пибоди. — Элси Ли Аддерман вспомнила и испытала такой шок, что покончила с собой.
— Кто? Не знаю, кто она такая.
— Одна из сорока девяти, — ответила Ева. — Ты, жалкое подобие человека! Кто дал тебе право?
— Всего лишь традиция! Одна ночь в году! И потом, мы не причиняли им вреда. Это был просто секс. Братские узы, понимаете? Нечто, нас объединяющее.
— Похоже, Билли так не думал. Как и Элси, он не смог с этим жить.
— Я… это нас связывало. Приносило удачу. Мы все стали успешными, оставили в мире свой след. Пережили то ужасное время и оставили след. Всего одна ночь в году…
— Вы изнасиловали сорок девять женщин.
— Это не было изнасилованием! Просто секс, традиция, просто…
— Вы вводили им наркотик?
— Это был просто…
— Вводили или нет?
— Да, да, чтобы сделать все проще — для них, для них же самих.
— Вы их связывали?
— Да, чтобы было увлекательнее — для них в том числе.
— Они говорили: «Перестаньте»? Говорили: «Нет»?
— Только в начале… ритуала. Это ведь нечто вроде ритуала. Мы тщательно их отбирали. Стать нашей избранницей — своего рода честь.
При звуке собственных слов в его глазах отразился ужас.
— Изнасилование — честь?
— Это был просто секс!
— Убеждайте в этом себя. Вы накачивали женщин наркотиками, связывали, овладевали ими против воли, пока они молили вас перестать. Вполне возможно, в тюрьме вы сами окажетесь в подобной ситуации. Посмотрим тогда, будете ли вы по-прежнему считать это просто сексом.
— Вы не можете засадить меня в тюрьму! Да вы вообще знаете, кто я такой?
— Отлично знаю.
— Вы работаете на меня! — Истердей в бешенстве попытался подняться, и наручники загремели. — На таких, как я!
— Я работаю на город Нью-Йорк, а таких, как вы, сажаю за решетку. Чертовски люблю свою работу, особенно сейчас.
— Эти женщины преступницы! Ненормальные! Убийцы! Они меня избивали! Жгли раскаленным железом!
— О, не волнуйтесь — медики приведут вас в порядок, прежде чем вы отправитесь в камеру. У вас и вашего последнего брата — Итана Макнейми, которого как раз экстрадируют в Нью-Йорк, — будет сколько угодно времени подумать о своих традициях. Достаточно, Рио?
— Более чем. Мистер Истердей, под запись и после оглашения ваших прав вы признали себя виновным в многократных изнасилованиях.
— Нет! Это не было изнасилованием! Я просто объяснял! — По лицу у него потекли слезы. — Не желаю с вами разговаривать. Меня пытали! Больше мне сказать нечего.
— Ваше право, — небрежно ответила Рио. — А вот мистеру Макнейми нашлось что сказать. Если продолжит в том же духе, я предложу ему сделку, которую собиралась предложить вам.
— Что еще за сделка?!
Ева подала условленную реплику, делая вид, будто возмущена.
— Я выполняю свою работу, лейтенант. А часть моей работы — избавить город от расходов на долгое и некрасивое судебное разбирательство. Но поскольку мистер Истердей решил воспользоваться правом сохранять молчание…
— Хочу узнать условия.
Рио посмотрела на него и кивнула.
— Лейтенант, детектив, не могли бы вы нас оставить?
— Чушь какая-то!
Ева вылетела из палаты и тут же замедлила шаг.
— Что еще за сделка? — спросила Пибоди. — Я видела, как вы с Рио шептались.
— Пожизненное заключение, без возможности условного освобождения, но зато на земле, а не на спутниках. Скорее всего, именно такой приговор ему бы и вынесли, однако Рио запугает его так, что он добровольно на все согласится. Для Истердея это конец. Для Макнейми тоже — в Шотландии он выложил достаточно, а мы вытрясем из него остальное. — Ева провела рукой по волосам — для нее это еще далеко не конец. — Теперь поговорим с женщинами.
По ее собственной просьбе первой Ева вызвала Блейк. Теперь на ней была оранжевая тюремная форма.
— Вы решили отказаться от права на помощь и представительство адвоката?
