— Я знаю. Увидеть цифру тоже хочется, но я знаю. Занимаюсь рукопашным боем.
— Хорошо.
Ева натянула форменные брюки и постановила, что сидят они как всегда.
— А все-таки… не стала моя попа поменьше?
— Господи, Пибоди!
— Ну же, будь другом — ответь. Стала или нет?
Ева натянула куртку и посмотрела на Пибоди долгим пристальным взглядом.
— Вообще никакой попы не вижу.
Пибоди исполнила танец радости.
— Спасибо. Не забудь надеть медали.
— Угу.
— Помочь пристегнуть? Этакая тяжесть…
— Отвали. В следующий раз буду переодеваться у себя в кабинете.
Пибоди с улыбкой застегнула куртку.
— Сегодня я горжусь тем, что ношу форму. То есть я всегда горжусь, но сегодня особенно.
— Потому что штаны тебе велики?
— Ну и поэтому. Но прежде всего из-за Трухарта. Я горжусь тем, что надеваю ее ради Трухарта.
Да, ради Трухарта, подумала Ева, доставая коробку с медалями.
Когда она вошла в зал, Бакстер, сменивший модный костюм на полицейскую форму, уже сидел в первом ряду.
— Чуть не опоздали, лейтенант.
— Время еще есть. Слушай, ты должен со мной поменяться — стоять на сцене рядом с Трухартом.
Бакстер поднялся на ноги.
— Благодарю за предложение, но Трухарт заслуживает того, чтобы стоять рядом со своим лейтенантом. А я буду сидеть здесь, в центре первого ряда — тебе тоже занял местечко, Пибоди, — и наслаждаться моментом. Вон его мама и девушка. Скажите им что-нибудь.
— Скажу — после церемонии.
Ева обошла сиденья сзади, пробираясь сквозь море синих форм, и тут заметила майора Уитни, который стоял в стороне и беседовал с шефом Тибблом. Она двинулась было к Трухарту, показавшемуся ей сейчас совсем юным, слегка бледным и свежим, как майская роза, однако Уитни сделал ей знак приблизиться.
— Майор Уитни, шеф Тиббл, отличный сегодня день.
— И впрямь. — Уитни, широкоплечий мужчина, казавшийся приземистым рядом с высоченным Тибблом, обвел глазами собравшихся.
— Хорошо, что вы смогли прийти, шеф. Это очень многое значит для тех, кто вступает сегодня в должность.
— Для меня тоже, — ответил Тиббл. — Прежде чем начнется церемония, хотел бы узнать, как продвигается расследование исчезновения сенатора Миры.
— Мы с детективом Пибоди только что вернулись из Института Миры. Насколько можно судить, никто из персонала не знал, что сенатор исчез. Он не сообщил администратору имени того человека, с которым должен был встретиться в Сохо, и отпустил шофера сразу же по приезде. Я обратилась к детективу Хэнсону из отдела по розыску пропавших без вести. Думаю, он уже продолжил расследование в институте. Мы с Пибоди собираемся опросить женщин, с которыми сенатор состоял в отношениях в течение последнего года. У меня есть сведения, что он регулярно принимал их в принадлежащем институту люксе в отеле «Палас».
Тиббл стиснул зубы и покачал головой:
— Журналисты набросятся на дело, как львы на антилопу… Требований выкупа пока не поступало?
— Насколько мне известно, нет.
— Сами понимаете: работать нужно так, чтобы комар носа не подточил. Когда история просочится в прессу, сенатора растерзают на части, однако отдел и само расследование тоже окажутся в центре внимания.
— Ясно, сэр.
— А пока давайте поздравим офицеров. Наслышан о вашем парнишке, лейтенант.
— Моем парнишке, сэр?
Тиббл улыбнулся, отчего морщины вокруг глаз обозначились резче.
— О Трухарте. Вы хорошо его подготовили.
— Трухарта готовил детектив Бакстер. Это его заслуга.
— Непременно ему передам. А теперь извините.
Когда Тиббл отошел на достаточное расстояние, Уитни повернулся к Еве. Его круглое чернокожее лицо было сурово.
— Посылать в жопу супругу бывшего сенатора неразумно и непрофессионально.
— Так точно, сэр. Прошу прощения за любые неудобства, которые причинила вам и отделу моя несдержанность.
— Моя жена велела ей катиться ко всем чертям.
— Что, простите?
Хотя голос Уитни оставался спокойным и серьезным, в глазах плясали веселые искорки.
— Анна состояла в тех же благотворительных комитетах, что и Мэнди Мира. Обычно гнев моей жены проявляется как холодное презрение.
— Я в курсе, — не подумав, брякнула Ева, но Уитни только усмехнулся.
— Однако Мэнди Мире удалось довести ее до белого каления, и Анна, среди прочего, велела ей катиться ко всем чертям. Теперь жена наотрез отказывается состоять в одних комитетах с супругой сенатора или как-то с ней взаимодействовать. Прошлым вечером, когда Анна услышала мой разговор с Мэнди Мирой, она пришла в восторг и с удовольствием обсудила случившееся с нашей собственной Мирой, когда та мне позвонила. Однако официально я не могу потворствовать вашему поведению.
— Понимаю, сэр.
— Считайте, что я сделал вам выговор. — Лицо Уитни опять стало строгим. — А теперь давайте поздравим наших бравых копов и вернемся к работе.
