Но тут рука Рорка скользнула ей между ног, надавила, и у Евы перехватило дыхание. Когда она снова смогла дышать, Рорк свободной рукой схватил ее за шею, не давая двигаться, и впился поцелуем в губы.
Теперь он тоже легонько ее покусывал, так что у Евы дух занимался и она скользила по самому краю между наслаждением и болью. Она обвила его ногами, с силой прижала к себе и принялась раскачиваться и тереться о его сводящую с ума руку.
— Войди в меня… войди…
— Нет, еще рано. Я способен на большее, — напомнил Рорк и легонько сжал ее сосок между большим и указательным пальцем.
Игривое пощипывание и непрестанное трение сделали свое дело. Ева кончила. Ее ноги сдавили Рорка, словно тисками, но он не останавливался. Она еще стонала в экстазе, а он уже поднял в ней новую волну желания.
Дыхание обжигало ей легкие, и она балансировала на узком, опасном гребне блаженства. Руками, дрожащими от невыносимой потребности, Ева потянула Рорка за пиджак.
— Сними… сними…
С досады Ева рванула его рубашку — во все стороны брызнули пуговицы. Наконец она нашла ладонями голое тело — горячее, упругое, принадлежащее ей одной… Она обвила Рорка руками, впивалась пальцами в его плоть, царапалась, кусалась.
— Сейчас… Ну же, сейчас…
— Я способен на большее, — повторил Рорк и толкнул ее назад.
Он повалил Еву на стол — что-то с грохотом полетело на пол. Ее разметавшиеся руки смели вниз папки с дисками.
Рорк покрывал жадными поцелуями Евину грудь, одновременно стягивая с нее брюки. Она тщетно пыталась дотянуться до ремня своего любовника, расстегнуть пряжку, найти его — взять его…
Язык Рорка скользил по телу Евы, доводил до дрожи, ласкал, проникал в нее…
Весь мир превратился в зной и блеск. Желание вспыхивало с новой силой, едва оно удовлетворялось; голод становился еще острее, как только его утоляли.
Ева обхватила бедра Рорка, произнесла его имя — лишь имя, — заглянула в шальные голубые глаза.
И наконец Рорк вошел в нее. Он двигался резко и быстро, сметая последние остатки самообладания. Ева отвечала безумием на его безумие, жадностью на его жадность, пока мир для них не исчез.
Еве казалось, что сердце вот-вот проломит грудную клетку. Его бешеный стук звучал в ушах, а тело сотрясала дрожь, будто землю после землетрясения.
Они лежали распластавшись на столе, словно только что пережили стихийное бедствие. В голове у Евы мелькнуло, что стол, пожалуй, не так уж плох, раз выдержал такой вес.
— Я лежу на материалах об убийстве. Это неправильно. Неуважительно как-то.
— Они свалились на пол. — Рорк лежал, уткнувшись лицом Еве в грудь. — Мы все подберем. Господи… не могу отдышаться.
— Я тоже.
Рорк с трудом приподнял голову и посмотрел на нее глазами, которые каким-то непостижимым образом казались одновременно шальными, насмешливыми и сонными. Ева, тоже с трудом, протянула руку и отвела волосы у него со лба.
— Ну и? Это все, на что ты способен?
Как, учитывая их позу и состояние, Рорк умудрился просунуть под нее руку и ущипнуть за попу, так и осталось для Евы загадкой.
— Просто спросила. Кажется, я только что видела Бога. По-моему, он улыбался.
— Ну, как-никак, он хорошо подогнал нас друг к другу.
— Точно.
— Точно. — Рорк поцеловал ее между грудей и встал, слегка поморщившись. — А ведь и правда немножечко больно.
Ева рассмеялась, потом попробовала сесть и ойкнула.
— Есть маленько. А материалы по делу мы действительно сбросили на пол. Кофейник тоже, но он был пустой… почти. Слушай, не можешь носить поменьше одежды? Боюсь, я порвала твою рубашку — пуговицы уж точно отодрала. А она, наверное, стоила больше, чем этот проклятый стол.
— Если бы я знал, что на повестке дня секс на столе, непременно оделся бы попроще.
— Если я таки соглашусь на командный центр, можно будет устраивать регулярный секс на командном центре. Так что одевайся соответственно.
Рорк со смехом поднял с пола рубашку — светло-серую, с легким голубым отливом.
— Похоже, ее уже не спасти, — объявил он. — Небольшая цена за такое удовольствие.
Ева забрала у него рубашку, надела на себя, вдохнула его запах.
— Нужно поднять с пола вещи, а я не могу подбирать материалы по делу голышом.
— А я могу, — ответил Рорк и принялся помогать Еве собирать диски и сброшенную впопыхах одежду. — Как следует приберешься утром.
— Ладно. Может, стоит выставить этот стол в витрине, снабдив какой-нибудь памятной табличкой?
— «Здесь трахались Даллас и Рорк»?
— Да нет! Хотя можно и так, только в более завуалированной форме. Что-нибудь вроде: «Он служил нам верой и правдой».
— Не слишком ли сентиментально ты относишься к этому столу?
— Возможно. Где мои штаны?
— Зачем тебе штаны? Мы же прямым ходом в спальню.
— А вдруг где-нибудь по пути притаился Соммерсет?
— К этому времени он уже мирно посапывает у себя в постели, не сомневайся.
— Может, он и правда у себя в гробу, может, и нет, но я в любом случае не пойду в спальню в одной разодранной рубашке.
— Тогда поедем в лифте, — решил Рорк и нажал кнопку вызова. — Так чего ты просила? Показать все, на что я способен? И даже больше?
— С задачей ты справился.