Рорк повернулся на стуле и внимательно посмотрел на фотографии Эдварда Миры — сурово-привлекательного государственного деятеля и жертвы убийства.
— Думаешь, бывший сенатор был серийным насильником?
— Да, думаю. — Ева тяжело перевела дыхание. — Думаю, черт возьми. Именно так мне все и представляется. А вот доказать это — уже совсем другой коридор.
— Коленкор, но не суть важно. Ева, ты пускаешься в опасное плавание.
— Я хороший пловец.
— Хороший, — согласился Рорк, — но это дело принесет тебе боль.
— Я не могу бросить расследование. Сам понимаешь.
— Понимаю. — Рорк поставил на стол банку с пепси и подошел к Еве. — Я люблю тебя.
Она неловко переступила с ноги на ногу.
— Угу, я тебя тоже.
Он сжал ее лицо в ладонях и посмотрел прямо ей в глаза.
— Я люблю тебя.
Сердце у Евы подпрыгнуло, и она прижала руки к его щекам.
— Я тоже люблю тебя и знаю, что ты пытаешься мне сказать: «Прорвемся».
— Обязательно прорвемся.
— Даже если тебе придется вливать мне в глотку успокоительное.
— Именно это я и хотел сказать. — Рорк прижался губами к ее лбу. — Ты сделаешь все, что от тебя требуется. Я тоже.
— Возможно, я ошибаюсь, иду по ложному следу, но мне все видится именно так.
— После того как ты объяснила свою логику, мне видится то же самое. Наверняка всплывут еще женщины. Если ты права и сенатор действительно силой или шантажом принуждал этих трех к сексу, наверняка были и другие.
— Да, будут и другие — студентки Йельского или просто девушки, которых встретил там Эдвард. Между тем, как Маккензи училась в Йельском университете, а Даунинг — в Нью-Йоркском, прошло три года. Пять лет между Маккензи и Су. Так что непременно всплывут и другие. Однако мне не кажется — пока, по крайней мере, — что это кто-то из списка. Его дочь…
— Не думаю. — По крайней мере, это утешение он может ей дать. — Не стоит даже прорабатывать такую версию. Я изучил ее биографию. Брата тоже. Никаких признаков.
— Я дослужилась до лейтенанта полиции, а признаков так никто и не заметил.
Он провел рукой по ее коротким волосам.
— Думаешь, Мира ничего не замечала?
Еве нужно было двигаться, поэтому она сунула руки в карманы и принялась ходить взад-вперед.
— Ты прав. Скорее всего, Мира догадалась задолго до того, как я смогла ей рассказать. И все же…
— В твоем детстве Миры не было рядом. Никого не было рядом. А Гвендолин Сайкс окружали любящие люди — брат, Мира и Деннис. Судя по тому, что я нашел, в детстве они с братом не получали ни любви, ни тепла, и Деннис с Шарлоттой брали их под крыло при всякой возможности. А теперь у них обоих успешная и счастливая жизнь. Ева, Мира бы заметила.
— Ты прав. Конечно, прав. — Хотя рано или поздно она все равно должна будет спросить у Миры напрямую. — Уже что-то. Им с Деннисом и так придется нелегко.
— Мы будем рядом и сделаем все, что от нас зависит. Уже поздно, а тебе завтра по новой опрашивать подозреваемых. Учитывая, куда это все может завести, лучше нам обоим выспаться, пока есть такая возможность.
— Ты так и так почти не спишь. — Ева продолжала нервно ходить взад-вперед. — Не хочу, чтобы ты за меня беспокоился еще до того, как возникнет повод. Я в состоянии справиться с прошлым, как и… — Она остановилась, провела рукой по столу. — Как и с прошлым.
Она уже справилась, напомнила себе Ева. Ей не нужны копии того, что было у нее когда-то. Ведь она знает, что есть у нее теперь, и дорожит этим.
Ева задумчиво глянула на Рорка:
— Правда хочешь избавиться от этого стола?
— Тебе решать.
Ева только отмахнулась.
— Я про тебя спрашиваю. Хочешь ты от него избавиться или нет?
— Боже мой, конечно, да! Это жалкое подобие письменного стола — и с точки зрения эстетики, и с точки зрения практичности.
— М-да. Насколько же ты ко мне снисходителен, если три года терпел, что я оскорбляю твой эстетический и практический вкус. Думаю, дни стола так и так сочтены, поэтому… давай раскачаем его напоследок. — Ева села на стол и послала Рорку обольстительную улыбку. — Иди-ка сюда, дружище, и трахни меня как следует на этом жалком подобии письменного стола.
У Рорка вырвался легкий смешок.
— Твое нестандартное мышление меня поражает. И никогда не разочаровывает.
Дело не в этом дурацком столе, подумал Рорк. Хотя, возможно, отчасти и в нем. Однако прежде всего Ева хочет доказать им обоим, что готова вынести любую мерзость, с которой ей предстоит столкнуться. Готова ко встрече с кошмарами, страхами, жуткими воспоминаниями, лишь бы выполнить ту работу, которую поклялась выполнять.
Хотя блеск в ее глазах бросал вызов и требовал, Рорк подошел и снова сжал ее лицо в ладонях. Думая о кошмарах, страхах, воспоминаниях, он нежно коснулся губами ее губ.
В ответ Ева вцепилась ему в волосы и с силой притянула к себе.
— Ну уж нет. Это же секс на столе, а значит, будет немножечко больно.
И она укусила его в губы. Потом нарочно грубо оттолкнула и стащила с себя рубашку.
— Покажи мне, на что ты способен.
— На что способен?
— Да. И даже больше.
— Когда будешь стонать, что больше не можешь, помни: сама напросилась.
— О, я-то могу. Давай проверим, можешь ли…
