— Куда нарядился? — переворачиваюсь на живот, подпираю рукой подбородок.
— Все-то тебе знать надо, — загадочно улыбается, оценивая свою прическу у зеркала.
Прокручиваю в голове прошедший вечер и мрачнею.
— Не заигрывайся с ней, Люсьен, — говорю серьезно, — Она не одна из твоих девочек на пару дней.
— Ты ведь сама говорила, что мне надо найти кого-то и забыть Аврору, — улыбка пропадает из глаз, хоть он и пытается сохранить шутливое выражение.
— И была права, — киваю, — Но, если ты намерен просто развлечься с ней и свалить, не надо.
— Так мило, что ты защищаешь ее, — кидает на меня взгляд на секунду, — Учитывая, что вы толком и не общались.
— А это тут при чем? — хмурюсь
— Она считает тебя чуть ли не своей сестрой, — оборачивается, оставив в покое свое отражение, — А ты вечно уезжаешь, оставляя ее в одиночестве, — склоняет голову на бок, надувая губы, — Или так можно только тебе?
— Это она сказала? — сажусь в кровати, — Что я ее бросаю?
— Нет, — поджимает губы, — Не решилась, — подходит и больно щелкает по носу, — Но я и так все понял.
— Черт! — закрываю лицо руками, смотрю, как качает головой, и вдруг понимаю, — Ты и правда к ней привязался!
— Заткнись, Ринз, — беззлобно рычит, отмахиваясь от меня.
Направляется к двери.
— Люсьен, — бегу за ним, — Серьезно, не обижай ее. Не будь козлом, как всегда.
— Не поверишь, — горько усмехается, — Я себе тоже самое говорю.
Хлопаю друга по плечу и закрываю за ним дверь.
Он прав, стоит быть внимательней к Калли. Может, если у них все срастется, нам съездить в Нассау вчетвером? Ей там понравится, уверена. Так и слышу этот восторженный писк.
Не торопясь, принимаю душ. Куда спешить? Все равно неизвестно, когда Кай вернется.
Надо заказать выпивку, как раз подкреплюсь тем, кто ее принесет. Да простит меня Марсель за нарушение правил.
Едва беру трубку в руки, как вампирский слух улавливает шаги. Это сюда? Да. Еретик.
— И где тебя носило? — спрашиваю без интонации.
Вид довольный, как у кота, что утащил еду с хозяйского стола.
— Тебе не понравится, — подлетает на скорости и хватает в охапку, — Но уже ничего не изменить, — кидает на кровать.
Поднимаюсь на локтях, пытаясь сохранить серьезное выражение. Паркер снимает куртку, оставаясь в футболке. Хочет приблизиться, но не даю этого сделать. Поднимаю ногу, толкая его в грудь.
— Рассказывай, — задираю нос, — Что натворил?
Секунду колеблется, потом берет за лодыжку и откидывает ее в сторону, нависая сверху. Жадно целует, запуская руку в волосы, от чего спина покрывается мурашками.
Пару мгновений позволяю себе насладиться близостью, но вспоминаю, что надо его допросить. Хватаю Паркера за ткань футболки и меняю нас местами. Сажусь верхом и, пытаясь не терять голову, смотрю вопросительно.
— Часа через три пойдем в особняк, — мурлычет, кладя ладони на бедра, — Мы можем ругаться все это время, но я бы предпочел что-то другое, — подмигивает.
— Мы теперь в опасности? — перекатываюсь с него и ложусь рядом.
— Да, — кивает и делает улыбку наоборот, — А когда не были?
— В мире-темнице, — усмехаюсь, — Единственной угрозой был ты.
— Да брось, — тянет, едва не смеясь, — Ты не сильно то меня и боялась.
— А стоило, наверное, — вздыхаю.
— Ладно, — встает, — Раз ты решила поностальгировать, не буду мешать, — ухмыляется, — Я в душ.
— Зануда, — кричу вслед.
Только не пойти за ним. Еще неизвестно, какую дрянь он натворил, может, действительно что-то серьезное. Но как же здорово переживать о том, что он сделал, а не чувствовать эту поглощающую скорбь. Подавляю восторженный смех. Когда все закончится, нам надо будет уехать на какой-нибудь остров и провести время вместе. Боже, я и правда по-настоящему скучаю по темнице. Сесть бы в машину и ехать восемь часов, никого не встретив. Заселиться в любой понравившийся дом, набрать в ближайшем магазине всякой всячины. И ни души вокруг. Вот это было время.
— Чего это ты так улыбаешься? — мурлычет Паркер, падая рядом.
Открываю глаза, инстинктивно закусывая губу. На нем только полотенце. На плечах и груди остались капли воды, хочется слизать с него каждую.
— Ностальгирую, — говорю хрипло, — Не мешай, — кладу руку на глаза, пытаясь не думать о том, что могу одним движением оставить его вообще без ничего.
— У тебя сердце бьется, — шепчет, растягивая слова, — Как будто ты марафон бежишь, — едва ощутимо касается губами плеча, — Что это ты вспоминаешь?
— Да так, — притворно морщусь, — Тебя тогда не было.
— Что-то мне слабо верится, — шипит, отодвигая ткань майки чуть вниз и проводит языком по ключице.
Да к черту. Плевать, что он сделал.
Подаюсь навстречу, открывая глаза. Читает по моему взгляду, что перестала бороться, и облизывается. Засранец. Видимо, эту мысль тоже улавливает, ведь собирает в руку оба мои запястья и прижимает к кровати над головой. Шумно выдыхаю, даже не скрывая восторга. Улыбаюсь и кусаю губы, все также смотря на него.
Подмигивает и переключает внимание на шею. Слегка прикусывает, целует. Издевается. Второй рукой забирается под майку, нежно поглаживая кожу. Проглатываю стон. Обойдется.