Выбираю чистый стакан из тех, что стоят вокруг графина, беру протянутый мне складной нож, отмечая, что Сальваторе как будто не может пошевелиться. Лицо искажено гневом, а тело напряжено, словно прилагает все усилия, чтобы подняться на ноги.
— Ты его заколдовал? — спрашиваю, дожидаюсь кивка и обращаюсь уже к вампиру, — Ничего личного, — неуверенно улыбаюсь, — Ты из нужной родословной, — беру его за руку и подношу лезвие к запястью. Чувствую, как оно проходит под кожу, странное ощущение. Подставляю стакан и жду, пока наполнится на четверть.
— Убьем его? — весело спрашивает Паркер, глядит, как смотрел всегда до этого. Веселый, непринужденный.
Выпиваю кровь(гадость) и кидаю взгляд на парня в кресле.
— Нет, пойдем, — возвращаю стакан на столик, — Есть еще магия? — кивает, — Отлично. Он не последует за нами?
— Когда он сможет встать, нас тут не будет, — улыбается мне, разводит руками, — А домишко ничего!
По пути до кладбища начинаю сильно нервничать. Руки трясутся, а в горле будто кусок застрял, который никак не проглотить. Нет, я не передумаю, но почему так тревожно? Потому что знаю, что сейчас умру?
— Есть предпочтения? — спрашивает он, наблюдая, как я пытаюсь справиться с эмоциями.
— Сверни мне шею магией, — киваю, пытаясь собраться, — Это должно быть быстро.
— Сначала поцелуй меня, — улыбается, говнюк. Нашел время.
Фыркаю, подступаю ближе и быстро чмокаю в щеку. Он громко цокает и закатывает глаза, а потом смотрит как-то выжидающе.
— Обойдешься, Паркер, — рычу, не скрывая раздражения, — Убивай давай.
— Раз дама так просит, — ухмыляется он, растягивая слова, и делает движение рукой, — Motus.
Странно, но чувствую, как что-то хрустит, когда голова поворачивается сама собой. Смерть не приходит мгновенно. Сначала боль пронзает почти все тело, затем оно мешком падает на землю. Почему-то сделать вдох не получается, легкие сжимаются без новой порции кислорода. Паника едва успевает коснуться сознания, как я отключаюсь.
Умиротворение быстро уступает шквалу чувств и эмоций, что захлестывают, стоит только прийти в сознание. Ощущения на коже от каждой отдельной клетки складывается во что-то невыносимое. Стук и шум в ушах, пронзительные крики. Запах сырости такой силы, будто меня уже похоронили. Первая попытка открыть глаза вызывает режущую боль, кажется, даже скулю.
— Как оно? — ведьмак садится на корточки рядом.
Чувствую, как земля дрожит под его ногами, слышу шуршание почвы, когда он устраивается удобнее. Ощущаю, как его тело разрезает воздух, заставляя двигаться и принести мне тепло и запах жженой карамели. Это побуждает разлепить веки, игнорируя яркий свет.
— Паршиво, — рычу.
По-новому осматриваю его лицо. Как же красив. Едва подавляю порыв протянуть руку и дотронуться. Кай ловит мой взгляд и ухмыляется, что, видимо, становится последней каплей. Тело бросается вперед со скоростью пули. Нахожу себя прижимающую Паркера к стене склепа. Любое движение или прикосновение отдается по коже, словно электрические разряды. Все тело, будто оголенный нерв.
Кожей ощущаю, как течет в нем жизнь, слышу, как бьется сердце. Прислоняюсь носом к его шее и делаю глубокий вдох. Как же сладко, это просто невозможно.
— Что это ты задумала? — обеспокоено произносит где-то далеко.
Лицо заливает жаром, а мышцы на шее напрягаются.
— Мне надо завершить обращение, — не слышу свой голос за этим шипением.
— Просишь еще об одном одолжении? — нервно усмехается.
Со странной щекочущей болью прорезаются клыки.
— Я не спрашивала.
Протыкаю кожу. Стоит крови попасть на язык, издаю громкий стон. Сильнее прижимаю к себе ведьмака, делаю еще глоток, едва не отключаясь от восторга. В мозгу словно звезды взрываются, хочется кричать от удовольствия. Кай делает попытку дернуться, чем только заводит. Не хочу, чтобы это заканчивалось, хочу пить его вечно, каплю за каплей.
Но вдруг боль. Живот словно пронзает раскаленной кочергой.
— Motus.
Отлетаю к противоположной стене, сильно бьюсь головой о бетон, громко ругаюсь. Невероятно злюсь всего мгновение, потом встречаюсь глазами с ведьмаком, что морщится от боли и закрывает рану от укуса рукой. Он весь в крови, хочется слизать ее с него, хочется разорвать его на части.
— Не стоит, Ринз, для тебя это хорошо не кончится, — предупреждает Паркер, видимо, прочитав по лицу мои намерения.
Он достает из кармана складной нож, делает взмах рукой, и я, не в силах пошевелиться, притягиваюсь к нему. Проводит лезвием по шее над ключицей. Хочу дернуться, но даже напрячься не выходит. Кай облизывается и прислоняется губами к ране. На пару мгновений боль усиливается, но потом постепенно пропадает, заклинание перестает удерживать, а его руки проникают под одежду. Укус превращается в поцелуи, приятная нега растекается по коже. Не могу сдержать стон. Хочу снять эту чертову майку. Все снять.
Но Кай отстраняется. Внимательно рассматривает мое лицо, будто ища ответ на какой-то вопрос. Затем достает из кармана куртки кольцо.