Тем временем Паркер, видимо, решает, что штаны не дают ему достаточной свободы действий, потому что бросает меня гладить, что, надо признать, было довольно приятно. Он чуть подается вперед, берет за бедра и резко двигает к себе, я оказываюсь почти у него на коленях. Одной рукой он опирается о пол, нависая надо мной, а вторая ложится на голень и плавно движется вверх по ноге. В таком положении неудобно и локти уже болят, поэтому мне все-таки приходится лечь. Кажется, что улавливаю победный смешок. Сейчас бы разозлиться на него, было бы очень кстати, злость простое и приятное чувство, в ней все понятно и однозначно.
Теплая ладонь минует бедро, только чуть на нем задержавшись, чтобы немного сжать, и поднимается выше. Стоит ему коснуться голой кожи на талии, все тело будто обдает кипятком. Кай словно чувствует, что для меня это слишком, теперь трогает только кончиками пальцев. Пару раз проводит по всему боку, вверху сворачивает на грудь и обводит ее. Довольно ухмыляется, от того, что непроизвольно дергаюсь. Хочется либо оттолкнуть его, либо притянуть к себе, лишь бы дать развитие тому, что происходит.
Он гладит шею, аккуратно убирает волосы, чтобы не мешали, потом спускается вниз через ключицу к солнечному сплетению. Уже едва не скулю.
— Поцелуй меня, — произношу неожиданно для самой себя.
Ведьмак сжимает губы, дабы скрыть улыбку, но она все равно просвечивает.
— Пока рано, — почему-то шепчет.
Его палец находит сосок, обводит его, сжимает, пока из меня не вырывается стон. Теперь Паркер не скрывает, что доволен, хмыкает и наклоняется, чтобы изводить меня губами. Он чередует ласки языком с нежными поцелуями, от чего меня просто на части рвет.
Обнимаю его ногами, прижимая к себе, запускаю руку в волосы, другой цепляюсь за предплечье. Не могу контролировать тело, что дергается, сокращается. Уже не пытаюсь сдерживать стоны.
Он отстраняется, кладет свободную руку и гладит влажный сосок пальцем.
— Пожалуйста, поцелуй меня, — хрипло.
Кай приближает лицо к моему, почти касается губами моих, но не исполняет просьбу. Подаюсь вперед, но он сразу отстраняется. И опять к нему навстречу, а он прочь. Скулю, дергаюсь, почти плачу.
Его рука перестает гладить грудь, спускается ниже и ныряет под резинку штанов. Сжимает бедро с внутренней стороны, гладит, но не дотрагивается до самого главного.
Не выдерживаю, обвиваю его шею, напрягаюсь, не давая возможности пошевелиться и впиваюсь в губы. Он медлит всего секунду, затем шумно выдыхает и отвечает на поцелуй. Буквально таю, получив желаемое, расслабляюсь и, постанывая, полностью отдаюсь ему.
Внезапно палец проводит по клитору, отчего вновь дергаюсь. Реакция не заставляет его затормозить, как было до этого, напротив, он повторяет действие. Проводит несколько раз, затем проникает внутрь, вызывая не стон, а прямо-таки крик. Всю словно чем-то пронзает.
С досадой и неким стыдом осознаю, как внутри влажно, как на самом деле сильно я завелась.
Кай прерывает поцелуй, берет в рот мочку уха, а там внизу добавляет второй палец. Двигается не очень быстро, сохраняя темп. В такт его движениям по телу расходятся горячие волны удовольствия. Уже едва осознаю себя, едва понимаю, что происходит, превращаясь только в чувства и ощущения.
Ведьмак возвращается к губам, медленно проводит по ним языком, ловя мои стоны.
Кладет большой палец на клитор и нажимает.
— Кончай.
Этот приказ будто толкает в пропасть. Кричу. Разум окончательно улетучивается, чувствую, как взрывается каждая клеточка в теле. Волнами. Кажется, вечность.
Содрогаюсь, вцепившись в него так, что, наверное, синяки останутся. Придя в себя, ощущаю дикую усталость, руки и ноги расслаблены, все тело требует укрыть его одеялом.
— Пойдем спать, — шепчу, — Обнимешь меня?
— Еще бы, — ухмыляется, встает сам и помогает подняться мне.
Оказавшись в кровати, почти сразу засыпаю. В полусне ощущаю, как Кай крепко прижимает к себе и целует в плечо. Тепло. Уютно.
15-16 сентября 2009
Из сна вырывает шевеление в кровати. Не открывая глаз, поворачиваюсь на другой бок и пытаюсь не проснуться до конца. Вены сжимаются от накатившего голода. Как часто мне надо пить кровь? Человеком я очень редко чувствовала хоть какое-то желание есть.
Надо уезжать. Тут скоро станет опасно, не хочу ввязываться в войну вампиров с советом. И, что еще важнее, не горю желанием видеть Сальваторе. Он злопамятный, вряд ли простит такое унижение.
— Поднимайся, — слышу над ухом, нехотя разлепляю веки, встречаясь взглядом с ведьмаком. Он трясет пакетом с кровью.
Лицо заливает жаром от одного вида. Выхватываю из его рук свой завтрак, надрываю пакет, не разбираясь, как его правильно открывать, и жадно присасываюсь. Гадость, она будто мертвая.
— Сегодня я уезжаю в Новый Орлеан, — произношу тихо, — Тут скоро много чего произойдет, не хочу в этом участвовать.
— Почему именно туда?
— Там хорошие условия для вампиров, — поднимаюсь в положение сидя, осознавая, что на мне только пижамные штаны, осекаюсь, смотрю сторонам.
— Майка внизу осталась, принесу, — говорит выходит из комнаты.