— Моя боль не делает твою менее значимой, — говорю тихо, — Может, сейчас ты и думаешь, что мог поступить по-другому, может в твою голову даже приходят варианты, но тогда действовать надо было быстро, ты находился под постоянным наблюдением, — запинаюсь, стоит только представить себя на его месте, хочется упасть на землю и реветь, это невероятно тяжело, а он еще так молод, — В тот момент ты сделал то, что посчитал наиболее правильным, и ты не ошибся, все сработало.
— Я повторял себе это, как одержимый, словно молитву, — запрокидывает голову и выдувает струйку дыма вверх, — Это единственный вариант. Это защитит вас. Это спасет мой разум. Это поможет нам победить, — голос падает, он даже не говорит уже, а тихо шепчет, немного скрипя, будто давно не пил, — Но перед глазами все равно ваши лица. Выпотрошенная Бриджит на полу, в пыли. Кай, готовый убить меня, будь у него на это силы, — скалится, будто от резкой боли, — И ты. Такая испуганная и беспомощная, до последнего пыталась найти во мне того, кого воспитала. Пыталась верить в меня, даже когда я тебя убивал.
Выкидываю сигарету, придвигаюсь ближе к нему, беру под локоть и прижимаюсь щекой к плечу.
— Ты все сделал правильно, — не улыбаюсь, даже не пытаюсь скрывать, что собираюсь расплакаться, — Я стала сильнее, я никогда не умру, не попаду в ад или еще куда-то. Ты остался в своем уме и это главное. Так надо было сделать.
— Лучше бы ты меня ругала, Ринз, — невесело усмехается и кладет ладонь на мою, — Мне пришлось бы защищаться и придумывать себе оправдания.
— Тебе они не нужны, — всхлипываю, — Не смей себя обвинять, я запрещаю.
— Это ты мне говоришь? — немного отстраняется, чтобы посмотреть на меня, широко улыбается, глаза блестят, — Я вижу, сколько ты всего на себя взвалила, как ты нас опекаешь, — выбрасывает окурок.
— Пытаюсь не думать о том, что ты меня сканируешь, — ежусь и прячу лицо, вытирая слезы о его рубашку, — И что тебе известно.
— Почти все, — вздыхает, перекидывает руку через мое плечо и прижимает к себе, — Что ты за человек, что ты чувствуешь к окружающим, чего боишься и о чем мечтаешь, — прислоняется щекой к виску, — И раз уж мы об этом заговорили, ты ведь понимаешь, что я уже не маленький мальчик и могу за себя постоять?
— Тебе полгода нет, не урчи, — непроизвольно хихикаю.
— Ты сама знаешь, что это не имеет значения. Мы с Бриджит уже давно не беспомощные дети, а ты все еще переживаешь за нас.
— И всегда буду, даже через сто лет.
— Не бери на себя слишком много ответственности. Все эти люди, ведьмы и вампиры должны сами разбираться со своими проблемами.
— Тогда давай уйдем отсюда? — поднимаю голову, весело смотря на него, — Пусть Элайджа сам выкручивается?
— Довольно грубо, не находишь? — улавливает вампирский слух.
Отлипаю от Лоа и встаю, найдя взглядом древнего, что только показался из-за деревьев.
— Проверишь, есть ли тут гибрид?
Барон кивает и сосредотачивается.
Слежу за фигурой в темном пальто, что приближается к нам.
— Ты надолго пропал, — говорю, — Удивилась, когда позвонил.
— Возникли некоторые затруднения, — уклончиво отвечает вампир.
Да, тебя положили в гроб отдыхать, и, видимо, достали, когда потребовалось со мной связаться.
— Он тебе угрожает?
— Клаус привык добиваться целей с помощью угроз, — вздыхает, — Даже если речь о его семье.
— Он пришел один, — докладывает Лоа и достает сигарету.
— Спасибо, — киваю и искренне улыбаюсь древнему, — Я это правда ценю.
— Не то, чтобы ты оставила мне большой выбор.
— Ты мог привести его сюда и попытаться выбить из меня ответы, — пожимаю плечами, — Уверена, он так и хотел сделать.
— Я убедил Клауса, что стоит дать тебе шанс рассказать все добровольно, — оскал. Он даже не скрывает, что угрожает мне.
— Обещай, что первым он обратит одного конкретного оборотня, — задумываюсь, — И этот оборотень не узнает, что я об этом просила.
— Зачем тебе это? — он щурится и качает головой.
— Все по той же причине, — пожимаю плечами, — Есть события, которые должны произойти. Если я расскажу, как создавать гибридов, то нарушу баланс, надо его восстановить. Первым будет Тайлер Локвуд, он недавно активировал проклятие.
— Это все?
— Да, — киваю, — Обещай.
Он задумывается, кусая нижнюю губу, и глубоко вздыхает. Что хорошо в Элайдже, его слово действительно чего-то стоит, поэтому он и думает, прежде чем сказать.
— Ты помнишь о нашем договоре? — спрашивает вдруг, — Ты расскажешь мне обо всем через год.
— Помню, — улыбаюсь, — Все станет намного проще.
— Я обещаю. Клаус обратит Тайлера Локвуда первым, никто не узнает, что ты к этому причастна.
Выдыхаю. Да, есть большая вероятность, что гибрид все испортит, но Элайджа единственный, кто может хоть как-то повлиять на брата сейчас, так что выбор невелик.
— Завершить обращение надо кровью Елены, — говорю, — И это не наша уловка и вмешательство в ритуал, это сделала Эстер, когда создавала заклинание. Завязав его на жертвоприношении двойника, она хотела отнять у Клауса возможность создавать себе подобных.
— Поэтому ты настаивала на ее спасении?