Их нет несколько часов. За это время не перестаю меньше злиться, но разум заставляет придумывать Паркеру оправдания. Я самая слабая из нас, тем более именно моя кровь нужна Каду для заклинания. Понятно, что нельзя дать ему и Триаде шанс добраться до меня. И это был бы отличный план, будь мы просто солдатами, исполняющими задание. Я бы отсиделась в штабе, пока все не уляжется. Это был бы отличный план, если бы на эту бойню не отправлялись самые дорогие мне люди. И плевать мне, насколько они сильны. Я видела смерть Кая слишком часто и своими глазами, не говоря уже о сериале. Видела, как Бриджит выпотрошенная беспомощно истекает кровью на полу. Видела, что Барону пришлось сделать, чтобы сохранить рассудок. Мы все уязвимы, всегда есть лазейка, всех без исключения можно убить. Самым сильным из нас следует помнить об этом.
Вернувшись, они без предупреждения переносят меня на Морок. Оба Лоа сохраняют виноватое молчание, а Паркер сухо объясняет, что тут и где. Можно подумать, за два дня я не нашла бы кухню и этом доме.
В его мыслях полный штиль, будто он и не думает вовсе. Прячься от меня, как хочешь, Кай. Тебе должно быть стыдно, что ты так поступаешь.
«Ни капли, Ринз» — усмехается на одну сторону, во взгляде странная тоска.
Он кладет руку на плечо Барона и командует перенести их. Остаюсь одна. Вновь захожусь плачем и вслух ругаю еретика за это предательство. Топаю ногами, стучу кулаками по стенам, словно маленькая девочка, которой отказали в покупке куклы. Выбиваюсь из сил, всхлипываю и глотаю слезы.
В одном из пакетов, что они принесли сюда, нахожу бутылку чего-то крепкого. Это будут долгие два дня.
15 апреля 2010 — 2 апреля 2022.
Встречаю день Великого противостояния Марса в похмелье слишком сильном даже для вампира. Возможно дело в том, что просыпаться я не планировала, надеялась трезветь во сне до возвращения Кая. Не получилось. Приходится вставать и тащиться на кухню за кровью. Решаю совместить завтрак и душ, поэтому вскрываю пакет уже сидя под горячим дождиком.
С первым же глотком, чувствую, как тело стремительно себя лечит, прогоняя тремор и ощущения песка в суставах.
Стараюсь не думать о том, как могут быть дела у Паркера и Лоа. Я тут одна почти двое суток, если они не вернулись, значит, либо мертвы, либо Кад жив, а им нужно еще время. Сегодня все решится. Надеюсь, они заберут меня отсюда.
Алкоголя осталось не так много, мне едва хватит на еще одну ночь, а без него я буду загонять себя в отчаяние, прокручивая в голове самые ужасные варианты развития событий. Если мои друзья потерпят поражение, мне придется выбираться самой с этого острова и возвращать их, куда бы они не попали. Начну думать об этом завтра, после очередного похмелья.
Выключаю воду и поднимаюсь на ноги. Бросаю пустой пакет в урну в углу и закутываюсь в полотенце. Открыв дверь, ощущаю, как в доме поменялся воздух. Прислушиваюсь и бросаюсь в спальню на каком-то животном инстинкте. Ни звука лишнего не улавливаю, но тело почему-то приходит в боевое состояние. Натягиваю футболку и шорты, запираю дверь, ищу разумное объяснение своей панике.
Вновь пытаюсь уловить хоть малейший шорох, который подтвердил бы, что я не схожу с ума, но в доме мертвая тишина. Сильно зажмуриваюсь и кусаю губы, вспоминая, где еще был крепкий алкоголь, который нужен для вызова Лоа. Гостиная, под журнальным столиком, там должна была оставаться половина. Распахиваю дверь и кидаюсь к бутылке, открываю ее дрожащей рукой и замираю, уставившись в окно.
Надменное самодовольное выражение, едва различимая улыбка и горячая жестокость в глазах, прямо-таки стариковская ненависть. Ублюдок кивает в знак приветствия и неспешно шагает к дому. Дюжина ведьм, словно сами заколдованные, следуют за ним.
Отламываю горлышко, вспарываю себе руку и выливаю на пол немного водки.
— Барон Суббота, хозяин кладбища, — произношу громко и бегу обратно в комнату, — Он пришел сюда, возвращайтесь, — прижимаюсь спиной к двери, прислушиваюсь, — Барон Суббота, хозяин кладбища, — голос предательски срывается на последних словах, становясь тоньше, — Заберите меня отсюда.
Разбиваю о стену то, что осталось от бутылки, вставляю в руку крупный осколок, чтобы рана не затягивалась. Задерживаю дыхание, сдерживая панику и парализующий страх. Мне не справиться с Кадом и ведьмами одной, хоть бы Лоа услышал.
— Барон, умоляю, — проворачиваю осколок в ране, пуская больше крови, всхлипываю и бьюсь затылком о дверь, ругая себя за слезы, — Барон, черт, возвращайся, он пришел за мной.
Улавливаю скрип внизу и медленные шаги ведьмака. На дом не ставили никакой защиты, мы не предполагали, что остров вообще можно найти. Это должно было быть безопасное место, где мне ничего бы не угрожало. Как иронично и больно.