Мой крик смолкает, оставляя нас в звенящей тишине. Горло щиплет от напряжения, а от слез все лицо чешется. Тело бьет озноб от большой кровопотери. Колени болят от неудобной позы, а вербена съела почти всю кожу на руках. Запах гнили от этой палочки невыносимый.
— У тебя все так заживет? — голосок-колокольчик непривычно громко отдается эхом, заставляя вздрогнуть.
Не дожидаясь ответа, он ползет на четвереньках к своим игрушкам и берет небольшой охотничий нож. Чувствую, как сердце делает оборот вокруг своей оси, а ребра пытаются раздавить легкие.
Кендрик садится на колени напротив меня и разрезает майку в одно не очень ловкое движение. Не могу сдержать новые слезы, всхлипываю.
Сколько я еще выдержу? Успеет ли Кай меня спасти? Он будет искать. Они с Марселем поднимут на уши всех вампиров и обыщут каждый проклятый подвал в городе, но хватит ли у меня сил продержаться так долго?
Скальпель погружается в тело, оставляя глубокий надрез. Удается только шипеть, а не кричать. Эта боль уступает предыдущей, когда ублюдок царапал лезвием кости. Затем мальчик отбрасывает инструмент и погружает обе маленькие ручонки в рану, расширяя ее.
Из груди рвется рев, слезы текут с новой силой, а мозг почти отключается от такой боли. Чувствую, как кровь течет по ногам, делая каменный пол скользким.
Он копается внутри, не давая исцелиться. Хватается за что-то и тянет на себя, зажевав нижнюю губу от нетерпения.
Кричу так громко, что из носа кровь идет, когда тварь вырывает какой-то орган, кидая его у моих коленей. Все нервы сокращаются, бьюсь, плачу. Забываю, кто я, превращаюсь в боль.
— Почему так долго? — он бьет кулачком по полу, хмуря брови и надувая губы.
— Из-за ран, — шепчу, — Мне надо поесть, чтобы исцеляться так же быстро.
— Правда? — прислоняет палец к губам, пачкаясь в крови, — Я найду тебе человека, — кивает и поднимается на ноги.
Исчезает.
Если мне удастся выпить достаточно, смогу я разорвать браслеты? Даже, если смогу, что дальше? Он двигается так быстро, что его даже не видно вампирскому зрению, как мне сбежать?
Я тут умру. Вампирам не хватит времени. Даже не факт, что я в Новом Орлеане сейчас. И Паркер не сможет воспользоваться магией, пока горит эта проклятая палочка.
Горит?
Догорает!
Ей осталось совсем недолго. Если получится отвлечь Кендрика, и он забудет зажечь новую, есть вероятность, что меня можно будет отследить.
Смеюсь, выплевываю кровь. Я выживу. Кай найдет меня, вытащит отсюда.
— Быстрее, — отдается в стенах смеющийся голосок, — Ты нас слышишь? Мы уже идем.
В комнату первым залетает вампиреныш, подпрыгивая от нетерпения, затем заходит перепуганный смертный.
— Подойди, — впиваюсь в него глазами, — Встань на колени.
Парень повинуется, хотя по лицу видно, что отдал бы все, чтобы не делать этого.
Жадно всаживаю клыки в шею. Сдерживаю порыв закрыть глаза и отдаться наслаждению. Через несколько глотков, когда человек уже почти мертв, замечаю, что мальчик начинает скучающе оглядываться. Отстраняюсь.
— Ты сам не голоден? — выходит хрипло и не очень дружелюбно, — Поешь.
Это его отвлекает. Он телепортируется к нам и впивается в запястье несчастного. Пьет, размазывая кровь по лицу, пока тот не падает.
— Исцелилась, — разочарованно констатирует, склоняя на бок голову.
Садится на пол, подбирая брошенный нож. Сглатываю, бросаю взгляд на палочку. Еще немного. Только потерпеть чуть-чуть.
Он держится за рукоять двумя руками, вставляет посередине прямо под грудью и быстро проводит вниз, вспарывая живот.
Из саднящего горла вырывается визг. Кричу и кашляю кровью. Бьюсь, обжигая руки вербеной, стирая колени о липкий пол, заливая его новой кровью. Захлебываюсь слезами.
Не могу анализировать, что он делает, до чего дотрагивается. Вдруг, тянет за что-то, заставляя податься вперед. Хмурится, недовольно бубнит. Протягивает руку дальше и тянет вновь, будто за позвоночник.
Глухой хруст и резкая боль, проходящая откуда-то слева по всей спине. Кажется, что-то кричу. Ломаюсь. Тело непроизвольно сокращается, пока вопли рвут барабанные перепонки.
Кендрик завороженно смотрит на ребро в своей руке. Ублюдок.
Нахожу силы поднять глаза на тумбу. Благовоние догорело и потухло.
Опускаю голову, едва сдерживая смех. Найди меня, Кай. Умоляю тебя.
— Надо же! — пищит уродец, — роняя все на пол, — Ты и правда быстрее лечишься.
Бросает взгляд на нож, задумываясь на мгновение. Кусает губы и качает головой. Отворачивается от меня, чтобы подползти к новому инструменту, но вдруг поднимает голову, что-то взволнованно вскрикивая. Блядство.
Молнией оказывается у тумбы. Открывает ее, доставая спичку и берет новую палочку. Это происходит так быстро, что не сразу осознаю свою смерть. Я уже мертва. Меня не найдут.
Потухаю. Сильно зажмуриваюсь, чувствуя, как к горлу подкатывают новые слезы. В носу щиплет, а дыхание перекрывает. Это конец, я ничего не сделаю. Он меня убьет. Будет вырезать органы, пока ему не надоест, а потом просто прикончит.
— Ты видела, что она потухла? — он растерянно смотрит, показывая пальцем на благовония.
— Нет, — сплевываю кровь, — Была увлечена игрой, — Паркер оценил бы шутку.