— Ах да… Но он не ее личный, а семейный. Да и то не сказать чтобы тайник, а так, место, куда можно убрать самое ценное от воров. Сами знаете, дачи… Кто там как следует караулить будет…
— Я бы очень хотела осмотреть содержимое данного тайника. Не составите ли мне компанию?
— Вы хотите, чтобы мы прямо сейчас поехали ко мне на дачу? — переспросил Чиликов, явно не расположенный к каким бы то ни было путешествиям. — Но это же так далеко.
— Дело не в расстоянии, Павел Сергеевич, а в фотографиях, которые могут являться истинной причиной убийства вашей жены. Без них трудно будет что-то доказать.
— Но почему вы уверены, что моя жена хранила фотокарточки именно на даче, а не где-то здесь, в доме. Мы же еще пока ее вещи не трогали, уборку не делали.
— Если я не ошибаюсь, Надежда Валерьевна успела спрятать там фотографии задолго до того, как повезла туда еще и бухгалтерские документы. Она была женщиной неглупой и после нескольких попыток обокрасть ваш дом наверняка подстраховалась.
Павел Сергеевич не стал со мной спорить и, тяжело вздыхая, направился в дом. Он хотел сегодня посетить фотоателье и заказать портрет жены для надгробного памятника, но прекрасно понимал, что расследование важнее, а потому согласился немедленно поехать в дачный поселок.
Мы сели в мою машину, и я в третий раз направила ее в сторону краснооктябрьских дач. Как бы вдогонку нам заморосил противный осенний дождик.
Как я и полагала, в дачном поселке Чиликов указал именно на тот дом, за которым я наблюдала рано утром. Мы вышли из машины и, как полноправные хозяева, вошли в него через парадную дверь.
— О господи! — это восклицание было первым и последним за последующие минут пять, что произнес Павел Сергеевич.
В доме царил полный хаос: все ящики столов были вытащены, а их содержимое рассыпано по полу, стулья и шкафы сдвинуты со своих мест, обои в некоторых местах оторваны, покрывала, предохраняющие предметы от пыли, скомканы и брошены в угол.
Меня это все ничуть не шокировало, так как, направляясь сюда, я знала, что увижу. Зато для Чиликова разгром в доме был настоящим шоком, ведь о проникновении на его дачу вора я ему ничего не сказала.
— Боже мой, боже мой… — причитал, бегая по дому и то и дело поднимая с пола кое — что из вещей, Павел Сергеевич. — Вот мерзавцы… Чтоб им всем пусто было, чтоб у них руки и ноги поотвалились, чтоб…
На сем набор грозных слов в адрес негодяев-злоумышленников, пробравшихся на дачу, у Чиликова закончился, так как ругаться настоящие интеллигенты не умеют, и он просто бегал по комнатам, возвращая вещи на их прежние места.
Я некоторое время понаблюдала за его действиями, затем прошлась на верхний этаж, пытаясь сама определить, где мог находиться тайник. Мне стало интересно найти его самой, без помощи Чиликова, тем более что ему было не до этого.
Я обошла все комнаты, заглянула во все углы, но мне так и не попалось ничего, что было бы пропущено вором. Поэтому пришлось спуститься и отвлечь хозяина от его мелких дел.
— Павел Сергеевич, где же все-таки тайник? — спускаясь по лестнице, спросила я. — Как я полагаю, вор его так и не обнаружил.
— Да где ему, он только мебель курочить может! — вздохнул Чиликов и указал на подоконник: — Под цветами он.
Я подошла к окну, сняла с него стоящие рядком букеты из сухоцветов в разных вазочках и стала всматриваться в ровно окрашенное дерево. Ни дверец, ни прорезей, ни, на худой конец, кнопочек на нем не наблюдалось. На всякий случай я постучала по подоконнику, даже нажала на него, предположив, что он может отпружинить и открыться. Но ничего не происходило.
— Да вы его просто поднимите, — заметив мое замешательство, сказал Чиликов. — Только посильнее, а то петли давно никто не смазывал, теперь уже заржавели, наверное.
Я осторожно взялась за низ подоконника и тихонько потянула его вверх. Подоконник не поддался, но я почувствовала, что мои действия верны, так как произошло некоторое его смещение. Тогда я схватилась за него обеими руками, и через пару секунд передо мной открылось напоминающее ящик углубление, в котором лежало много чего разного: от ложек с вилками до брошек, сережек. И среди всего — небольшой бумажный сверток. Именно его я и извлекла, сразу же закрыв хитроумное сооружение.
Немудрено, что у вора не хватило ума его обнаружить. Я и сама вряд ли до такого додумалась бы. Ну разве что случайно бы наткнулась, да и то маловероятно.
— Вы нашли фотографии? — спросил Чиликов, заметив у меня в руках бумажный пакет и сразу же оставив свои занятия.
— Пока еще не знаю, но полагаю, что да.
Я аккуратно разорвала сбоку толстую, склеенную скотчем бумагу… и мы с Чиликовым застыли над тем, что предстало нашему взору. Это и в самом деле были фотографии, причем такие, ради которых не только убить, но и стереть в порошок запросто было можно.