Еще больше выйдя из себя, я встала, пнула первое, что подвернулось под ноги, и пошла проверять заначку. Я всегда держу про запас одну пачку в вазе на шкафу, прекрасно зная за собой, что во время тщательного анализирования ситуации по делу, которое веду, могу незаметно выкурить очень много. Ваза валялась на полу: ее вор тоже не поленился проверить. Увы, она хоть и не раскололась, но сигарет в себе не содержала.
— Сукин сын, сволочь! — я окончательно разозлилась и стала выкрикивать оскорбления в адрес того, кого наверняка знала в лицо. По крайней мере, мне так казалось, ведь, кроме Тимошина, заподозрить в устроенном здесь погроме пока было некого. — Ну, попадись ты мне еще раз, лично башку откручу!
Я прекрасно понимала, что встреча произойдет очень даже скоро, так как на этой неудачной попытке отыскать пленку Оксана Миронова не остановится и попытается получить ее любым другим путем. Думаю, в скором времени меня ожидает что-то очень интересное. Знать бы только, что именно — разговор по душам или же бандитское нападение, как в случае с Чиликовым.
Немного умерив свой пыл, я взяла сумочку, запихала в нее все, высыпанное ранее, бросила туда и пистолет, понимая, что он мне наверняка скоро понадобится. Затем надела куртку и направилась к двери: без сигарет спокойно и логически размышлять я не могла, слишком уж много всего произошло, а о кофе даже думать не хотелось после последних событий.
На улице все еще моросил противный, холодный осенний дождичек, и в ближайшее время он явно не намеревался прекращаться. С момента моего появления у дома лужи успели увеличиться вдвое, а стоявшие во дворе машины рассосались. Теперь здесь стояли лишь две машины: моя и какая-то темно-зеленая «жигулешка», сверху донизу забрызганная грязью.
Людей в такую погоду на улице практически не было, не считая молодежи, прячущейся от непогоды в соседнем подъезде. В общем, не зная точного часа, трудно было даже сказать, утро ли сейчас или уже вечер, настолько все кругом было пасмурно и неприглядно.
Я накинула на голову капюшон и быстрым шагом двинулась в сторону ларька, стоящего прямо напротив моего дома на расстоянии в несколько десятков шагов. Грязный «жигуленок» вдруг принялся буксовать, пытаясь вылезти из той лужи, в которую его угораздило залезть, но у него ничего не выходило. Заметив эти его попытки, ребята, стоящие у подъездной двери, о чем-то посовещались и направились в сторону машины.
«Ну вот, а еще говорят, что у нас молодежь эгоистичная и не способная сочувствовать чужому горю, — подумала я, сунув руку в сумочку и пытаясь нащупать кошелек. — Неужто не взяла? — шаря внутри, спрашивала я сама себя, но наконец нащупала то, что искала. — Да нет, вот он».
Едва я его извлекла и щелкнула застежкой, как с той стороны, где шли ребята, ко мне кто-то приблизился. Я не обратила на это внимания, решив, что один из ребят тоже надумал что-то приобрести в ларьке, о чем в следующую же минуту сильно пожалела.
Этот самый подошедший, дождавшись, когда я начну отсчитывать мелочь, со всей силы ударил меня кулаком в бок, резко рванул за ручку сумку, выхватил ее и дал деру. Я собралась было кинуться следом, злая на весь свет и надеясь прямо сейчас излить свою ненависть на этого подонка, как на меня бросились оставшиеся пацаны.
Один из них попытался сбить меня с ног, разбежавшись и толкнув своим боком так, что я действительно едва не потеряла равновесия, чудом устояв на ногах. Другой в это же самое время приготовился нанести мне удар кулаком, но не успел поднять руки, как схлопотал от меня по челюсти и отлетел в сторону, задев другого парня. Тот рухнул наземь, едва успев подставить локти и опереться на них.
Пока эти двое приходили в себя, за дело взялся третий, более рослый из них. Он одним прыжком подскочил ко мне, левой рукой отбил направленный в его сторону кулак, но не рассчитал, что опасность может грозить еще и снизу. В следующую секунду он уже сгибался пополам, застонав от боли в паху, — мой удар ногой нашел цель.
Обозленные и оклемавшиеся к тому времени парни выхватили из ботинок по ножичку и, оскалив рожи, стали надвигаться на меня. Ребята явно считали себя крутыми, а потому даже и не предполагали, что какая-то девушка, хоть и спортивного телосложения, способна побороть их, тем более вооруженных.
Пришлось их в этом переубедить. Я скинула с головы капюшон, чтобы он не спадал мне на лицо и не закрывал вид сбоку, а затем медленно вскинула руки вверх, как бы демонстрируя свой испуг и прося парней прекратить нападение. Молокососы этого как будто только и ждали и тут же кинулись на меня, размахивая своими полупластмассовыми игрушечными ножичками скорее для видимости, чем для дела.
Мне не составило большого труда раскидать их в разные стороны и отвесить обоим приличных тумаков. Большого же парня, уже пришедшего в себя и спешившего на помощь приятелям, пришлось отдубасить вполне конкретно, чтобы окончательно сломить его сопротивление. Нанеся ему последний удар в челюсть, я повалила нахала на мокрую землю, надавила коленом на спину и, ткнув мордой в грязь, спросила: