— Товарищ инспектор, вы уж извините меня, я случайно. Просто с вечера выпила снотворного, а потом увидела, что оно просроченное, вот я и отправилась в аптеку за другим. Кто ж знал, что лекарство подействует… А как почувствовала в дороге, что стала засыпать, свернула на обочину, выключила машину, ну и… — я замолчала и зябко поежилась, намекая гаишнику на то, что неприлично держать девушку под проливным дождем, тогда как сам он скрывается под непромокаемым плащом.
Делала я это, как оказалось, зря: столь тонкий намек парень воспринять был не в состоянии. На его лице отражалась лишь глубокая задумчивость на тему того, как следует поступить со мной в такой ситуации: то ли отпустить, то ли выписать штраф, а может быть, сразу забрать с собой в отдел.
Я не дала ему времени на то, чтобы определиться в выборе, и сама предложила:
— Я понимаю, что побеспокоила вас, но, к сожалению, у меня с собой всего только пятьдесят рублей, на лекарства. Если желаете, я отдам их вам. Если нет, то давайте скорее оформляйте штраф, иначе я еще и простужусь, тогда вы будете виноваты в моей болезни.
Последние слова я произнесла выше на тон, давая понять, что еще немного — и закачу тут такую истерику, что парень не обрадуется. Гаишник меня скорее всего понял и, не имея желания торговаться с женщиной да и самому мокнуть под ливнем, взял протянутые ему деньги и, вернув мне документы, произнес:
— Постарайтесь больше не садиться за руль в таком состоянии, не ровен час в аварию угодите, — и, секунду помолчав, добавил: — А нам потом вас из этой каши выгребай.
Я клятвенно заверила его, что подобного более не допущу, запрыгнула в машину и покатила прочь, заторопившись домой: у меня почему-то вдруг возникло странное чувство, что там не все ладно.
Несмотря на ливень и собственную дрожь, отъехав от гаишника на приличное расстояние, я погнала машину изо всех сил, то и дело выкрикивая в адрес попадающихся мне водителей, еле ползущих посреди трассы, не очень цензурные эпитеты, которые неизвестно где успела подцепить. Меня всю трясло: как от холода, так и оттого, что Оксана Миронова сумела меня так ловко провести, наверняка неспроста выспросила мой адрес.
«Это ж надо было развесить уши! — воскликнула я вслух, нелицеприятно оценив собственную промашку. — Поверила прекрасной сказочке мадам Мироновой. Никого-то она не убивала, ничего-то не знает… А сама ведь на мужа стрелки втихую переправляла… Конечно, ему-то теперь все равно, может, и не оклемается вовсе, а ей еще жить да жить. У-у! Как же это я оказалась такой доверчивой?»
Завернув во двор своего дома, я резко остановила машину, выскочила из нее и бегом ринулась к подъезду.
Как оказалось, моя интуиция снова меня не подвела: едва я поднялась по лестнице к квартире, как тут же увидела, что замок в двери сломан. Быстро достав из сумочки пистолет, я тихо толкнула дверь. Никаких шорохов до меня не доносилось, и я, подняв оружие к уровню груди, медленно вошла внутрь.
В квартире царил полный погром, несравнимый даже с тем, что недавно был увиден на даче Чиликова. Валялось все: одежда, книги, поставленные с утра в вазу цветы, украшения, мебель. Правда, шторы были задернуты и не сорваны. И на том спасибо.
Я опустила пистолет и прислонилась к косяку двери.
Значит, зашевелился муравейник, засуетился… Расхаживая средь учиненного в квартире погрома, я рассуждала вслух. Стало быть, пленочка им очень нужна, боятся, что она где-то неожиданно выплывет и после этого им мало не покажется. Только почему искали ее именно у меня? На несколько минут я задумалась. Ах да, сама же проговорилась: капля снотворного в кофе — и мой дом совершенно свободен до утра.
А если бы я не успела остановить машину и уснула во время езды на скорости? Представив себе такой поворот событий, я поежилась. Впрочем, Мироновой это было бы очень даже на руку: нет меня — нет того, кто ее раскусил. Ну а пленку-то можно было потом преспокойненько и в квартире отыскать…
«Черт!» — выругалась я, споткнувшись о поваленный стул, поверх которого утром висели какие-то из моих вещей, сейчас валявшиеся бесформенной кучей и загораживавшие спинку. Об нее-то я больно ушибла ногу. Кто ж теперь тут все убирать будет?! Я расстроенно плюхнулась в стоящее рядом кресло, прекрасно понимая, что, кроме меня самой, сделать это больше некому. Но настроить себя на приведение дома в порядок, все еще находясь в возбужденном состоянии, мне было сложно, и я решила пока покурить и немного успокоиться.
Дотянувшись рукой до брошенной на столик сумочки, я высыпала ее содержимое себе на колени в поисках сигарет. Среди кучи всевозможных мелочей и разных вещей, нужных частному детективу, их не оказалось. Интересно, когда я успела выкурить всю пачку? У меня и времени-то на это не было.