— А только ли одна Надежда Чиликова шантажировала вас этими снимками? Не было ли кого еще, кто использовал их в своих целях?
Миронова ужасно удивилась вопросу, причем на сей раз удивление выглядело гораздо правдоподобнее всего остального, и спросила:
— Не понимаю, к чему вы клоните. Снимки же, кажется, только у жены Чиликова были, и ее муж о них не знал, так Надежда сама сказала.
«Неужто Миронова не знает о фотографе? — удивилась теперь я. — Тогда получается, что Федора убил кто-то другой из членов этого семейства. И скорее всего — сын, так как отец бы тогда уж точно снимки видел и не среагировал бы потом на них таким образом».
Все закручивалось в еще более сложный клубок, распутать который я в настоящий момент никак не могла по причине невероятной, невесть откуда навалившейся на меня сонливости. Я, не удержавшись, широко зевнула и сказала:
— У вас сильный кофе. Крепче того, что я обычно употребляю. Но меня все равно почему-то в сон клонит.
Оксана Владимировна мило улыбнулась и, взглянув на часы, воскликнула:
— Ой, вы уж меня извините, но мне пора ехать к мужу в больницу. Врачи просили привезти кое-какие лекарства, а я еще даже не собралась. Да, а что там по поводу кого-то другого, тоже владевшего проклятыми снимками? Вы еще чью-то смерть на мою семью повесить хотите? — полюбопытствовала она, не сводя с меня пристального взгляда.
— Нет, что вы, — неожиданно для самой себя откровенно заговорила я. — Просто была у меня версия, что раз снимки кто-то делал, то он тоже мог воспользоваться случаем и использовать их в целях шантажа, — отмахнулась я и направилась к двери, не переставая зевать.
Хозяйка проводила меня до двери и сказала:
— Если я вспомню что-то интересное — ну мало ли, вдруг что-то узнаю или вспомню, — где вас можно будет найти?
— Дома или по телефону, — не задумываясь ответила я.
— Диктуйте и то и другое, — попросила Миронова, взяла с полки блокнот и карандаш и добавила: — Вдруг потребуется с вами переговорить наедине, тогда я заеду.
Я продиктовала ей свой адрес и оба телефона, и мы попрощались. Я стала спускаться по лестнице к своей машине. Ноги были какими-то ватными — ужасно захотелось оставить все дела и лечь отдохнуть. Я доплелась до машины, открыла дверцу и плюхнулась на сиденье.
Понимая, что в таком дремотном состоянии ехать никуда просто нельзя, я попыталась привести себя в норму: выкурила сигарету и как следует потрясла головой — немного помогло. Тогда я завела машину и направила ее в сторону дома, пытаясь понять, почему так быстро наступила усталость, ведь я сегодня хорошо выспалась. Неужели меня так утомил разговор с Оксаной Мироновой? Под ее елейный голосок только и можно, что спать. Таких людей, как она, немало. Вот, например, у меня еще в школе был преподаватель, на уроках которого все просто повально засыпали, настолько монотонной и плавной была его речь. Ну да ладно, сейчас приду домой, немного вздремну, а уж потом подумаю, что делать дальше.
Где-то на полпути к дому на меня опять начала накатывать сонливость, но на этот раз гораздо сильней прежнего. Веки отяжелели, и мне с трудом удавалось удерживать глаза в открытом положении. Я усиленно их потерла, но это не помогло, наоборот: все вокруг меня медленно и уверенно стало погружаться в туманную дымку. Я практически интуитивно свернула машину к обочине, остановила ее и непонятно зачем защелкнула дверь.
Последнее, что мелькнуло в моей голове, было имя — Оксана.
Я очнулась оттого, что кто-то усиленно стучал в стекло водительской дверцы. Кое-как оторвав голову от руля, я повернула затекшую шею в сторону и увидела стоящего рядом с моей машиной гаишника. Тот что-то кричал мне, но ничего не было слышно — его голос заглушал шум дождя, тарабанящего по крыше и ветровому стеклу машины.
Я слегка опустила стекло и прислушалась.
— Ты, девушка, опилась, что ли? Я уже битый час до тебя достучаться не могу. Руль — не подушка, на нем не спят! — орал он мне прямо в ухо. — Давай свои документы и выползай из машины, дышать будем.
Крикливый голос гаишника помог мне немного прийти в себя, и я попыталась вспомнить, как оказалась в такой ситуации и что со мной произошло. Наконец цепочка событий выстроилась в моей голове, и я, тяжело вздохнув, вышла из машины и направилась вслед за стражем дорог. Холодный, хлеставший прямо по лицу дождь окончательно вернул меня к действительности и прогнал прочь сонливость. За это я ему была даже благодарна.
Гаишник протянул мне трубочку, и я, набрав в легкие влажного воздуха, равнодушно выдохнула в нее. Естественно, аппарат ничего не показал, что привело проверяющего в крайне удивленное состояние. Он попросил меня повторить процедуру и тщательно проследил, чтобы я не выдыхала воздух носом. Результат оказался тем же.
— Ничего не понимаю, — не скрывая своих чувств и изумленно воззрившись на меня, произнес гаишник. — Если вы не пьяная, тогда почему так крепко спите за рулем?
Желая поскорее избавиться от блюстителя порядка и вернуться в теплый салон машины, я понизила голосок и пролепетала: