— Тогда еще один вопрос: почему вы послали Тимошина искать снимки именно на даче Чиликовых, а не где-то в их доме или в каком-то другом месте?
— Но вы же сами тогда дали понять, что снимков у вас нет. Ну а в доме бухгалтер наверняка уже все перетряс: если бы нашел, мы бы первые о том узнали. Чиликов наверняка тут же передал бы их куда следует, чтобы отомстить нам за свою жену и дочь. Вот муж и решил, что, кроме как на даче, спрятать эти чертовы карточки негде.
— Так это решил ваш муж? — не скрывая своего удивления, произнесла я и пристально посмотрела Мироновой в лицо.
— Да, он. Как только вы ушли, я ему сразу позвонила и все рассказала. Он и указал на ту дачу. Сама туда поехать я не могла, меня же все соседи знают, вдруг кто еще не уехал. Да и в поисках я не сильна, вот и попросила того парня. Только он все равно ничего не нашел, не знаю уж почему.
— А ваш сын? Что он знал?
— Вчера, после того как муж увидел снимки, он ему такое устроил… Я думала, они друг друга поубивают. До этого мы ему не говорили о шантаже, просто предупредили, что кто-то его нащелкал и что, если карточки выплывут, ему не поздоровится.
— А почему? — полюбопытствовала я. — Мальчик-то он не маленький, сам натворил, сам и отвечать должен.
— Это для вас он не маленький, а для родителей — ребенок. В его возрасте ума-то еще нет — так, одна спесь и желание выпендриться.
Миронова замолчала, а я задумалась. После ее рассказа у меня в голове все перепуталось: теперь вновь получалось, что заказчиком убийства является сам Миронов, а его жена только лишь ему помогала. Боясь запутаться совершенно, заявила напрямую:
— Вы только что признались в том, что ваш муж попросил вас найти на даче снимки. Стало быть, я могу сделать вывод, что он и является тем самым заказчиком, который велел убить Надежду Чиликову.
Я пристально смотрела в глаза Мироновой, но так и не смогла понять, о чем она думает. Она тупо уставилась прямо перед собой и как будто ничего не видела. Но едва я произнесла последнее слово, тут же возразила:
— Нет, мой муж не мог никого убить, он на такое просто не способен. Он бы скорее денег дал, чем на преступление пошел. Ну а то, что мы пытались найти компромат на нас, так это не преступление. Нас ведь шантажировали! Нет и еще раз нет: в нашей семье нет убийц, я могу поклясться.
— И все же я не могу вам полностью поверить, — немного подумав, покачала головой я. — Кроме членов вашей семьи, убивать Надежду Чиликову ни у кого не было причин. К тому же из ее машины исчезли те самые бухгалтерские документы, которые были нужны вашему мужу. Как вы это можете объяснить?
Оксана Владимировна опустила глаза, несколько минут глядела в пол, а затем произнесла:
— Не знаю, почему так случилось. Может, кому-то очень было нужно подставить нашу семью? Мало ли «доброжелателей» на белом свете. Давайте я вам лучше все по порядку расскажу, как было с этим шантажом, уж тогда-то вы сразу поймете, что не мы убили Чиликову.
Я согласилась и приготовилась слушать, но Миронова не спешила начинать рассказ, предложив сначала сварить кофе, так как у нее упало давление. От чашечки кофе, который всегда помогает мне думать, я, конечно же, не отказалась и, оставшись в комнате одна, стала ждать, когда хозяйка приготовит обещанный напиток.
Наконец она принесла невероятно ароматный и, как я сразу поняла по вкусу, дорогой кофе.
Оксана рассказала, что однажды к ней в дом пришла Надежда Валерьевна Чиликова и стала угрожать передать в коллегию адвокатов какие-то снимки, порочащие репутацию их сына. Но в тот день она их не показала.
Миронов, узнав о ее посещении и угрозах, сразу же забеспокоился, стал проклинать семейство Чиликовых, которое явно вознамерилось его погубить, напирая со всех сторон. Пытаясь уладить ситуацию, он решил слегка припугнуть бухгалтера, но ничего из этого не вышло. Тогда он нанял каких-то сопляков, чтобы они влезли в его дом и нашли бумаги и фотографии. И снова ничего не получилось: мальчишек то застукивали еще в саду, то они не сумели вскрыть дверь.
В конце концов, после очередного посещения Чиликовой, продолжавшей угрожать, Миронов нанял мужика, чтобы тот за ней везде таскался и, как только она куда-то поедет с бумагами, проследил до того места, а потом выкрал их. Мужик получил часть денег и смылся. И тут как раз произошло убийство.
— Вот в общем-то и все, — закончила свое повествование Оксана Владимировна. — Мы эту дамочку после исчезновения нанятого мужика не трогали, надеясь решить все при помощи денег.
— А тот мужчина, что взял деньги и исчез, впоследствии не объявлялся с теми самыми бумагами? — спросила я, не совсем веря в правдивость рассказанной истории.
— Где уж там! — воскликнула Миронова. — С такими деньгами он наверняка и в Тарасов-то больше не заглянет. Для него, пьяницы, пять тысяч как целый миллион.
Я кивнула, как бы поверив, хотя, напротив, все больше убеждалась в том, что Оксана Владимировна мне самым наглым образом врет. Решив попытаться вывести ее на чистую воду еще раз, я спросила: