Ответ, на вопрос о вокзале, затерялся.
– Вот-вот! Слушай, что отец тебе говорит! – поддержал зять мое невозможное удивление, а сам в микроволновке разогревал еду и судя по доносящемуся от нее запаху, там подогревалось стоящее блюдо, правда незнакомое мне по аромату.
– Вам бы мои отложения, только я бы еще добавила в десять раз больше…
– Да какие отложения?! Тебя уже сломать скоро можно! – указал Леша на явный факт.
– Вторая Света… – все что я мог ответить в данном случае.
Что тут еще скажешь, молодым и особенно бабам! Сколько ни говори: нормальное телосложение, подходящее, все хорошо! Нет, то ли назло, то ли реально из-за собственной критики, – начинают жрать одну зелень!
– Оля, – начал я. – Ты не подумай только, что я скажу тебе что-то обидное. Но вот коровы пасутся в поле, едят только траву, но худыми от нее не становятся. Я не сравниваю тебя с коровой, – поспешил я предупредить. – Я считаю, что зелень только губит организм. Питайся нормальной едой, не изводись и не сходи с ума…
– Ну спасибо, папа, учту критику… – как-то недовольно она отреагировала на мое мнение.
– Ладно, пойду погуляю… – сказал я, – Шерлок, пошли! Так вы с какого вокзала отправляетесь?
– А какое это имеет значение? – кажется с продолжающей обидой спросила Ольга.
– Я на машине приехал, могу вас довезти, заодно и помогу донести вещи до перрона.
– С казанского! – ответил за нее Леша и добавил: —Спасибо, Евгений Дмитриевич.
– Так, – опротестовал я. – Мы же договаривались: никаких отечеств!
Леша так не мог, хоть и пятнадцать лет знал меня, то ли из уважения ко мне и моему возрасту, то ли машинально называл меня по имени-отчеству, потому что был воспитанным. Хоть и живу отдельно от них, но все же не хотел слышать в свою сторону обращение в официальном тоне. Свои же люди!
С каждым часом становилось все теплее, по ощущению, казалось, что уже под тридцать градусов. Значит двадцать пять – это только в тени. Во дворе мне снова встретилась Семеновна. Она, как и всегда – сходила в магазин, а после, – села перед подъездом на лавочку. Прошлая ситуация так взяла ее на испуг, что она изготовила запасной комплект и отдала его Ольге. В какой-то мере я испытал гордость за это, ведь кроме, как моей дочери, она никому из соседей почему-то больше не доверяла.
– Привет, Семеновна!
– Здорово живем! А ты чего так рано? Твои опять отдыхать улетают?
– Ага, в этот раз они на поезде едут.
– Тогда счастливо пути им! – пожелала она.
Я мило улыбнулся и побрел с Шерлоком гулять по двору…
– Уважаемые пассажиры, фирменный скорый поезд номер «20» сообщением – «Москва-Новороссийск» отправится в 13 часов 00 минут, с четвертого пути. Нумерация вагонов с хвоста поезда… – объявляла женщина-информатор.
До отправления оставалось всего-ничего. Дети уже во всю расположились в купе, а я с платформы наблюдал за ними. Ольга отдала мне жест рукой, но я ничего не понял, что означает ее жестикуляция. Зять с внуком укладывали вещи, а дочь устремилась в тамбур, чтобы вернуться на перрон ко мне.
– Пап, я забыла тебе сказать важное… Там на кухне, в полке, на самом верху лежат таблетки для собаки.
Информатор вокзала практически бесперебойно объявляла сведения о поездах дальнего и пригородного следования. Не перестаю всю жизнь удивляться: как у них во рту не пересыхает от нескончаемого говора? Это ведь надо вдуматься: рот практически не закрывается и объявлять нужно в одной и той же голосовой интонации! И сейчас, от Ольги, я вновь невнятно услышал слова, из-за того, что было слишком шумно было на вокзале, то от рупора, то от рядом говорящих людей, вышедших из поезда, прибывшего пару минут назад на соседний путь.
– Какие котлеты?! Таблетки!
– А-а! – наконец я понял.
– Па, тебе надо к врачу сходить или самому навострить слуховое восприятие! – уже серьезно произнесла дочка.
Я стоял и принимал задания, которые дочка забыла мне дать в дороге, а сам в этот момент обратил внимание на стоявшего у лавочки деда с модной кожаной сумкой, похожей на чехол для ноутбука. Старый он какой-то, больше на дипломата похож или на директора, вид больно официальный: белая рубашка, галстук, черные брюки. Мне он показался в какой-то мере и подозрительным. Он не отводил взгляда, то ли от меня, то ли от Ольги!? А я наблюдал, то на него, то на дочь. Дед был еще в солнцезащитных очках, поэтому было не совсем понятно: на кого он смотрит и смотрит ли на нас вообще!? Черты лица показались знакомыми, где-то и у кого-то я их видел!
– Да, кстати, пап, пожалуйста, не перекармливай их, обоих. И убирайся в меру, не надо наводить чистоту, как во дворце и полы не намывай до такой степени, будто через него хочешь соседей снизу увидеть.
– Хорошо, я понял.
– Девушка, возвращайтесь в купе, наш поезд отправляется… – любезно попросила ее проводница.
