Мы бегом ринулись на нижний этаж. Вместе с нами снизу забегали ребята со второго этажа. Второй, грамотно оставшийся дежурить у двери оперативник, увидев нас, тоже забежал вслед за Крошкиным.
Из квартиры доносились шум и крики, но было совершенно темно. Свет не включался. Как позднее оказалось, электричество в квартире давно было отключено. На лестничной площадке лампы тоже не горели, свет на нее немного попадал с верхнего этажа.
– Марина, тогда здесь, – указал я на выход из квартиры и оставил ее охранять его.
Я включил фонарик, который именно для таких случаев у оперативников всегда с собой пристегнут, как брелок, к ключам или в сумке, и забежал в квартиру, которая оказалась трехкомнатной, и в ней происходило какое-то невообразимое движение.
– Блин, откуда их здесь столько? – раздалось откуда-то из глубины.
– Да их вообще не видно! – поддержал второй голос. – На выходе не упустите никого.
И тут в луче моего фонаря промелькнула какая-то тень.
– Марина, к тебе, – крикнул я.
И вовремя. Она, внезапно присев, выставила ногу, и через нее кубарем перелетел совершенно черный парень, из одежды на нем были только черные трусы, поэтому неудивительно, что его вообще было не видно в темноте. Его сразу подхватили, уложили на живот, надели наручники.
Броуновское движение в квартире продолжалось, отовсюду слышались крики и происходила какая-то возня. В лучах фонарей было видно, что практически по всей квартире лежат люди с руками за головой.
Вдруг раздался голос Крошкина:
– Футболку нашел!
Я забежал в комнату, из которой он кричал. Лучи фонарей освещали двух темнокожих девушек, сидевших на кровати, закутавшись в одеяла. Крошкин радостно держал развернутую футболку, ту самую, которая была на Нсимбе на фотографии.
– Дэн, ты красавчик, – закричал я. – Но это же вроде не она? – указал я на девушек.
– Да я сам сначала подумал, что она, но потом подумал, что, может, и нет, их же вообще не различить, да еще в темноте.
– Вы по-русски понимаете? – спросил я девушек.
– Немного, – кивнули они.
– Как вас зовут?
Одна из девушек сказала:
– Я Адхиамбо, а это Алемайеху.
– Ой-йо-о… – только и смог сказать Крошкин. – А где Шарман?
Девушки непонимающе уставились на него.
– Ну Шарман, – и Крошкин очень смешно сделал круг руками, видимо думая, что так девушкам будет понятнее.
Я осветил комнату фонарем. Двуспальная кровать, на которой сидели девушки, на полу большой матрац с бельем, шкаф, два стула и письменный стол. На стульях и на столе лежала одежда.
– Дэн, ты футболку где нашел?
– Здесь на столе лежала. В шкаф заглядывал, там никого нет.
– Где Нсимба? – обратился я к девушкам.
Они испуганно прижались друг к другу. Я выкрикнул в коридор.
– У кого какие результаты?
– Две девушки и два парня в крайней правой, два парня в крайней левой. Девушка на кухне, но не наша.
– У нас один! – крикнула Марина.
В комнату вошли Козлов и Зарембинская.
– Очень странно, – задумчиво проговорил Козлов, – не похожи они на злодеев. Какие-то студенты все.
– Где Нсимба? – он повторил мой вопрос девушкам, но те лишь испуганно захлопали глазами.
И тут я обратил внимание, что на столе и стульях лежат четыре комплекта одежды.
– Вас здесь сколько спит? – спросил я.
Одна из них показала три пальца.
– Приведите девушку с кухни, – попросил я.
В комнату в сопровождении оперативника вошла еще одна молодая негритянка в нижнем белье.
– Вы тоже здесь спите? – спросил я ее.
– Да, – кивнула она.
– Вы можете объяснить, почему в комнате четыре спальных места, четыре подушки, – показал я на диван и матрац на полу, – четыре одеяла, одно на матрасе на полу, два на вас и одно на кровати, и четыре комплекта одежды, а вас здесь только трое?
Девушки молча смотрели на меня испуганными глазами. Я еще раз внимательно осмотрел комнату. И тут пазл сложился.
– Ну вы как в детском саду, честное слово. А ну-ка встаньте, пожалуйста, – обратился я к красоткам, сидящим на диване.
Но они продолжили испуганно хлопать глазами.
– Стенд ап! – громко скомандовал Крошкин.
Девушки сразу послушно поднялись. Крошкин довольно заулыбался.
– Хорошие девочки, – улыбнулся и я, раздвигая их в стороны, а потом нагнулся и сдернул четвертое, скомканное одеяло, которое лежало на кровати.
И нашему взору открылась картина: наша Нсимба лежала на кровати в одних трусиках, закрыв руками грудь и глядя на нас огромными испуганными глазами.
– Живая, – произнес Козлов и сел на стул.
– Ну, слава богу, нашли! – села рядом с ним на второй стул Зарембинская.
– Нашли-и-и! – громко закричал Крошкин.
Все радостно завопили. Думаю, если кто-то в доме до настоящего времени еще спал, то больше таких не осталось.
Когда все чуть успокоились, Козлов попросил Нсимбу одеться, а Крошкин протянул ей футболку. Шарман надела ее и села рядом с девушками.
– Вы русский язык понимаете? – обратилась к ней Зарембинская.
– Non[22], – замотала она головой.
– Марина, – закричал я, – бегом сюда.
Вошла Марина.
– Переводи, – попросил я.
– Представьтесь, пожалуйста, – начала Зарембинская.
Марина перевела.
– Sharman Nsimba, – ответила девушка.
