– Скажите, вас похищали или, возможно, в отношении вас было совершенно какое-либо преступление? – продолжила Елена Леонтьевна.
Выслушав перевод, Нсимба отрицательно покачала головой.
– Вас насильно удерживают здесь?
– Нет, – ответила она по-французски и опять отрицательно замотала головой.
– Значит, здесь вы находитесь по доброй воле?
– Oui[23], – согласно закивала девушка.
– То есть получается, вы сами сбежали от кого-то или от чего-то? – удивленно-строго спросил Козлов.
Нсимба кивнула и низко наклонила голову.
– Вот ежики колючие! – не удержавшись, воскликнул Крошкин.
– Расскажете нам, что же послужило причиной вашего поступка?
Нсимба подняла свои большие карие глаза, полные слез, и начала рассказ:
– Мы проиграли все матчи подряд на чемпионате, тренер была очень сердита и все время кричала на нас, а когда мы проиграли и последний, она сказала, что, когда мы вернемся на родину, нас будут судить как предателей и, скорее всего, посадят в тюрьму на много лет.
Потом она закрыла лицо руками и начала рыдать. Мы все переглянулись.
– Принесите воды! – крикнула Зарембинская.
Ребята принесли с кухни бутылку минеральной и налили в большую белую чашку. Напившись, Нсимба продолжила рассказ:
– А когда мы вернулись в отель, девочки стали спорить. Некоторые говорили, что не могут нас посадить в тюрьму за проигрыш, а некоторые, наоборот, что так и будет. А капитан нашей сборной сказала, что в некоторых странах вообще расстреливают целые команды за это и, скорее всего, нас тоже расстреляют. – Она опять зарыдала. – А я не хочу в тюрьму, понимаете? Я хочу жить.
– Я правильно понимаю, что никто тебя не похищал, в отношении тебя преступления не совершал, а ты сама сбежала от своей команды, чтобы не возвращаться с ними на родину и остаться в России, так как думала, что тебя дома посадят в тюрьму? – спросила Зарембинская.
– Да, – кивнула Нсимба.
Наступила полная тишина.
– Товарищи полковники, что с задержанными делать? – крикнули из коридора.
Крошкин взялся за голову.
– То есть вот это вот все только из-за глупой шутки подруг по команде? Ты понимаешь, что ты натворила? – обратился он к Нсимбе. – Да уже третьи сутки вся Москва на ушах стоит. Мы вон твоего друга Биби бедного чуть в тюрьму не посадили. Ой, мамочки.
– Дэн, успокойся, пожалуйста, – сказал я ему, хотя на самого накатили усталость и апатия. Так всегда после выигранного боя бывает, когда ты все силы вкладываешь в победу. – Сейчас все закончим здесь и разрешаю тебе пятьдесят грамм за победу. Можно же, товарищи полковники? – обратился я к Козлову с Зарембинской.
– Не можно, а нужно, – ответил устало Козлов, – я и сам не откажусь. Вот только с докладами закончу.
– Кстати, девочке, возможно, действительно есть чего бояться, – вступилась за Нсимбу Марина.
Все удивленно посмотрели на нее.
– Дело в том, что в Африке только недавно закончилась Великая Африканская война, или, как ее еще называют, Вторая Конголезская. Она началась в 1998 году, а закончилась в 2002-м. Кстати, погибли в этой войне более пяти миллионов человек. В войне приняли участие огромное количество стран, поэтому она получила такое название, назову лишь основные: Руанда, Бурунди и Уганда, с одной стороны, Ангола, Чад, Намибия, Зимбабве, Судан и другие страны – с дру гой.
– Потрясающе, – открыв рот, проговорил Крошкин, – садись, пять, Любимова.
Марина показала ему язык. Все молча смотрели на Любимову.
– Ну чего вы? – засмущалась она. – Я же сказала, что учусь в Академии при Президенте. Ну во всем мире, кроме Африки, эта война осталась практически незамеченной, поэтому о ней мало кто знает. А мы как раз сейчас историю африканского континента проходим.
– Любимова, ты точно генералом станешь, – восхищенно проговорил Крошкин. – Ты хоть объясни, за что они там все воевали?
– Ну если коротко, там у всех были свои цели. Например, Зимбабве хотела установить гегемонию в регионе. Уганда сводила счеты с Суданом, а Ангола, Бурунди и Руанда уничтожали сепаратистов, которые скрывались в Конго. Но все воюющие страны объединяло главное желание – взять под контроль месторождения урана, золота и других металлов, расположенных на территории Конго.
– Марина, удивила, – развел руками Козлов. – А не хочешь к нам в ГУБОП перейти? – улыбаясь спросил он.
– Чего это к вам? – возмущенно посмотрела на него Зарембинская. – Вообще-то мы и сами ее к нам в ГУУР забирать планируем.
– Все-все, – примиряюще поднял руки Козлов. – Я же просто на всякий случай спросил, Елена Леонтьевна, не сердитесь, пожалуйста.
Любимова, Крошкин и я, открыв рты, смотрели на перепалку двух руководителей.
– Товарищи полковники, спасибо вам, конечно, за предложения, – проговорила Марина, – но я родной МУР, Дмитрия Владимировича, Андрея Викторовича, да и Крошкина, ни на что не променяю. Вы уж извините.
Мы с Крошкиным облегченно выдохнули. Так в открытую еще никто у нас сотрудников не пытался переманить.
– Марин, так, а в войне-то кто в итоге победил? – не унимался Крошкин.
