– Не думаю, Док, что он мог об этом забыть. По-моему, забывчивостью он не страдает. Однако нам с вами, видимо, придется какое-то время подождать его возвращения.
– Значит, его и дома нет?
– Он застрял где-то в Кумберленде, пытаясь пополнить наши запасы воды, – сказала Нора. – Вы знаете Пола Григгза?
– Весьма поверхностно.
– Вот он как раз и снабжал нас водой в последние два года. Да только тоже куда-то пропал.
– Боже мой. – Губы его слегка дрогнули – то ли от досады, то ли от огорчения.
– Эммет считает, что либо из-за засухи у них сложности с поставкой воды, либо Пол попросту собирается выжать нас досуха, ведь после отъезда Флоресов ему только один наш участок приходится водой снабжать.
– Вот ведь ублюдок! – Альменара сердито выбил трубку о собственное бедро. – Простите меня, Нора. А вы знаете, какие люди занимаются доставкой воды? Это самая мерзкая и жалкая категория воров, которые знают, на каких участках у людей пересохли колодцы, и мошенническим образом заставляют их покупать то, что должно было бы поставляться бесплатно. И при этом они считаются всего лишь обыкновенными работниками доставки. Надеюсь, Эммет даст ему хорошего пинка. – Док с укором уставился на Нору: – Но почему же, Нора… почему было не прийти ко мне?
– Вы точно так же измучены засухой, как и все остальные.
– Даже если и так. Вы, не колеблясь, должны были просто попросить. Когда вы ожидаете его возвращения?
– Теперь в любой момент, – сказала она. И вдруг призналась, хотя причина этого признания была не совсем ясна даже ей самой, ибо она пребывала в состоянии какого-то мучительного, подвешенного ожидания: – Но, если честно, он еще два дня назад должен был вернуться.
Она легко могла себе представить, каких усилий стоит немолодому Альменаре держаться все так же ровно и спокойно после того, как ее слова ударили ему прямо в солнечное сплетение.
– Значит, он задержался уже на целых два дня?
– На три, по правде говоря. Если считать, что он выехал с утра в понедельник.
– И вы от него ни словечка не получили?
– Нет.
– Нет?
– Но в этом нет ничего необычного.
Док как-то сразу вдруг взъерошился, точно вспугнутый филин. У него даже остатки волос встали дыбом.
– Да, конечно, конечно. Он вполне мог столкнуться с какими-то непредвиденными задержками. Мог задержаться, ожидая выдачи воды. Или его что-то на обратном пути задержало.
– И еще надо учесть, что в моменты сильного волнения мы не очень-то на время внимание обращаем.
– Это верно.
– Хотя до меня, например, не доходило никаких слухов насчет того, что на дороге в Кумберленд неспокойно.
– Неспокойно? Ну что вы. – Док снова сел. – Неспокойно в Пало Верде.
– А что там случилось?
– Разве вы не слышали о Мартине Крусадо?
Нора не слышала, и Док наконец не выдержал:
– За едой о таких вещах не говорят.
Она поспешно принесла два стакана, и Док налил в каждый понемногу из своей фляжки. Однако Нора пить не спешила и опустила свой стакан на колени, подальше от ноздрей. А Док решительно выпил и сказал:
– На прошлой неделе Мартин послал ребятишек за стадом присмотреть. Собственно, это были сыновья его двоюродного брата. И вот они дня три или даже четыре не возвращались. Слишком долго, и Мартина замучили дурные предчувствия. Вы же знаете, какой он. – Нора молча кивнула (она впервые слышала об этом человеке). – И он, послушавшись собственных предчувствий, сел на коня и поехал искать мальчишек. Все склоны облазил, но никаких следов ни людей, ни овец так и не обнаружил. Тогда он привел с собой одного следопыта, команчеро, который сам себя называет Ричардом Найтом. Тот тоже стал искать следы, а потом сказал, что следы все перепутаны – овцы туда-сюда ходили и все затоптали. В конце концов, конечно, птицы-трупоеды им дорогу указали. Привели их к обрыву, и там, на дне каньона, было все стадо Мартина, разбившееся насмерть. – Док позволил себе слегка вздрогнуть. – Только этот Ричард Найт уверенно сказал, что в них стреляли с вершины столовой горы, а потом овцы сами в страхе стали бросаться вниз – знаете, как буйволы иной раз прыгают…
– Боже мой! Неужели никто не выжил? Хотя бы для того, чтобы рассказать об этом?
– Когда Мартин туда добрался, уже никого в живых не осталось. Один из парнишек, правда, сумел выбраться из-под своей убитой лошади. Но далеко не ушел. – Док указал Норе на фляжку, но она только головой покачала. – Этих мальчишек привезли в амбулаторию для бедняков в Пало Верде после того, как они четыре дня пролежали на такой жаре. Вам, Нора, когда-нибудь доводилось видеть приготовленную моей женой жареную утку? – Он выразительно поднял брови и помолчал немного, позволяя своей собеседнице осмыслить сравнение, хотя Нора и не была уверена, что именно она должна себе представить: то ли коричневую поджаристую кожу утки, то ли то, как она блестит от жира. – Бедный Мартин, – продолжал между тем Док. – Воя, как зверь, он вернулся в город. Сказал, что сверху это выглядело так, словно кто-то мокрыми от крови руками вывернул из подушки пух и перья.
– Бедный Мартин!
