Да, это был Харлан, и от него, как всегда, веяло беспокойством. Просто удивительно, как легко было узнать этого человека даже на расстоянии, но не по особенностям его фигуры, не по чертам лица, не по характерной одежде, а по сложному набору жестов, свойственных ему одному. Харлан Белл был поджарым и тощим, как гончая. В седле он всегда сидел, расслабленно опустив плечи, так что грудь казалась ввалившейся, и едва придерживая поводья одной рукой, согнутой под каким-то странным углом. Надо сказать, что правую сторону тела и правую руку он вполне сознательно щадил, поскольку его до сих пор мучили боли, связанные с ранением, которое он получил, выслеживая каких-то бандитов в излучине реки.
– Мне кажется, у него могут быть новости насчет мистера Ларка, – сказала Джози.
– А тебе не кажется, что пора подогреть для Тоби примочку?
Пристроив инвалидное кресло с бабушкой в самом дальнем углу кухни, чтобы старушка никому не мешала, Нора решила немного привести себя в порядок. Грязные волосы выглядели просто ужасно, но времени сейчас хватило лишь на то, чтобы их как следует расчесать. Стоя перед зеркалом, она видела, как движутся, поблескивая, глаза бабушки, неотрывно следившей за мельканием Нориных рук.
Когда она вышла на крыльцо, Харлан уже привязывал коня. Привлекательным мужчиной его назвать было трудно, но он, безусловно, внушал доверие; как говорила Десма, «посмотришь на него – и жить хочется». У Харлана были редкие волосы, высокий широкий лоб и крупный рот. Когда Нора впервые с ним познакомилась, он только что одержал победу в непростой схватке, хотя и ценой двух коренных зубов. Из-за прямого удара в лицо у него несколько сместился прикус, так что передние зубы оказались чуть ли не вдавлены. Она помнила, как он стоял, голый по пояс, в перепачканных грязью штанах, а на груди у него красовался «нагрудник» из засохшей крови. Он попросил у Мосса Райли ложку, тот ее принес, и Харлан у всех на глазах, засунув ложку за передние зубы, вытолкнул их на прежнее место с жутким хрустом, который напоминал треск подпиленного и обрушенного дровосеками дерева. Зрелище было не для слабонервных; во всяком случае, один из любопытствующих, услышав этот звук, грохнулся в обморок. Как ни удивительно, но выпрямленные таким варварским способом зубы ухитрились не только прижиться, но и восстановить свое первоначальное великолепие. Быстрые, черные, глубоко посаженные глаза Харлана ярко выделялись на несколько угловатом, покрытом шрамами лице и в сочетании с белоснежными крепкими зубами придавали ему несколько диковатый залихватский вид. Впрочем, бородка, которую он внезапно отпустил в сентябре, несколько смягчала жесткость его черт, но, по мнению Норы, совершенно ему не шла.
– Итак, шериф, вы снова здесь? – только и сказала она.
– В прошлый раз вы так здорово меня пристыдили за то, что я вздумал явиться с пустыми руками, что я решил как можно скорее исправиться. – И он привязал поводья к перилам крыльца.
Надеясь, что ей снова удастся его пристыдить, Нора раздраженно заметила:
– Вчера ночью кто-то запустил кирпичом в окно редакции «Стража». А вы приезжаете сюда и как ни в чем не бывало привязываете к крыльцу лошадь, ни словом не обмолвившись об этом и не предложив никакого решения!
Харлан помрачнел:
– Впервые об этом слышу.
– Наверное, с утра в участке не были?
Это невольно прозвучало как упрек. Харлан помолчал, потом, глядя прямо на нее, объяснил:
– Слишком рано встал, да еще и задержаться пришлось в одном месте, потому я в участок и не заехал. А вовсе не потому, что где-то допоздна шлялся.
– Какое мне-то дело, где вы ночью шляетесь?
Он привычным жестом сунул руки в карманы и спросил:
– А где Роб и Долан?
– В данный момент могут быть где угодно.
– Скоро ли они должны вернуться?
– Это зависит от того, что вам от них нужно.
Теперь ему было абсолютно ясно, что она не собирается приглашать его в дом. Правда, такой суровой встречи на крыльце он никак не ожидал. Впрочем, это даже хорошо, и он вздохнул с облегчением: раз сюда еще не дошли дурные вести, значит, у него есть время подготовиться.
– Мне, возможно, понадобится та повозка, которую они вроде бы продать собирались, – наконец сказал он.
– Зачем же покупать такую рухлядь? Лучше уж взять ту, что моему мужу принадлежала. Я слышала, ее где-то возле дома Санчесов нашли.
Он снова помедлил, прежде чем спросить:
– Кто тебе такое сказал?
– Там говорили, – неопределенно махнула рукой Нора.
– Слухи – вот что это такое. Слухи – и только. Я больше ничего об этом не слышал, хотя сперва даже поехал туда и посмотрел. – Если бы он потупился и стал рассматривать собственные сапоги, если б заколебался, если б только моргнул или вздрогнул, думала Нора, я бы сразу поняла, что он врет. Но вид у Харлана был самый что ни на есть честный, и смотрел он ей прямо в глаза. – Если ты, Нора, мне не веришь, то утром я непременно еще раз туда съезжу. Ей-богу, съезжу.
Ей хотелось ответить, но она слишком долго ждала этой возможности и сейчас неожиданно заставила себя сменить тему:
– А что ты с повозкой-то делать собираешься?
