– Да вот хочу заставить своего заместителя ее покрасить, написать на ней мое имя и возить ее следом за моим конем вплоть до выборов, чтобы те, кто еще колеблется, точно знали, за кого голосовать. – Нора засмеялась, и Харлан, обрадованный этим, порылся в карманах плаща и что-то ей протянул: – Вот. Я подумал, что это могло бы пригодиться. Для Тоби. – Оказалось, что это маленькая кожаная повязка на глаз. – Мой племянник ее носил какое-то время, пока у него зрение не выправилось – он ведь косоглазым родился. Я помню, ты говорила, что у твоего-то мальчика глаз куда сильней поврежден, это, конечно, совсем другое, но, по-моему, повязка и тут не повредит.
От нежданных слез силуэт Харлана вдруг стал каким-то расплывчатым, и Нора едва не разревелась. Она судорожно облизнула губы и попыталась хоть немного расслабить странно напрягшиеся мышцы вокруг рта, потом все же заставила себя вымолвить:
– Какой ты молодец, что догадался! Спасибо.
– Но если тебе покажется, что от этой повязки больше вреда, чем пользы, так и не стоит ею пользоваться.
Нора молча спрятала повязку в карман фартука, нежно поглаживая пальцем тонкие трещинки на мягкой коже.
– Может, слегка перекусишь? – предложила она Харлану.
Он последовал за ней на кухню, но в дверях остановился, бормоча приветствия, которых почти не было слышно в том жутком хаосе, что там царил: Тоби устроил скандал по поводу компресса на глаз, заявляя, что он слишком большой, слишком мокрый, слишком горячий и слишком холодный; Джози его уговаривала и одновременно готовила ужин бабушке, срезая с ветчины шкурку; увидев вошедшего Харлана, она еще громче завопила: «А вот к нам и шериф Харлан пожаловал! Что это вы все к нам ездите, шериф, словно нас еще убеждать нужно, чтоб мы за вас голосовали!»
– А Роб говорил, что он ни в коем разе за шерифа Харлана голосовать не стал бы! – «приветливо» заявил Тоби.
Женщины тут же на него зашикали, и он испуганно съежился на табуретке, но вскоре отвлекся, обнаружил под столом нечто достойное исследования. Нора усадила Харлана напротив сына, и шериф молча принялся за мексиканское печенье, испеченное женой Дока, Амадой де Альменара, аккуратно обкусывая каждую печенинку по углам. Если он и знал что-то о том, какую бурю вызвала в семье Ларков возможность его переизбрания на третий срок, то ничем этого не показал. Тоби, настроение которого значительно улучшилось, когда и он получил свою долю этого замечательного печенья, вдруг заметил задумчиво:
– Как-то странно будет снова называть вас мистер Белл… Ведь вы столько лет были шерифом Беллом.
– Ты пока что продолжай называть его шерифом Беллом, – посоветовала Нора и, подтолкнув к нему тарелку с ветчиной и кукурузными лепешками, велела: – Давай-ка, ужин бабушке отнеси.
Тоби неохотно потопал к бабушке; щека у него была смешно оттопырена последним, второпях откушенным и еще не прожеванным куском.
– А мне кажется, вы снова шерифом будете, – сказала Джози. – Но только, конечно, не с такой бородой!
Харлан изобразил, что она своим замечанием ранила его в самое сердце, и некоторое время смешно извивался, пытался себя разглядеть. Джози не выдержала и рассмеялась к его явному удовольствию, а он сказал:
– По-моему, борода мне идет.
– А я читала, что законники – ну там, юристы, полицейские – всегда должны быть чисто выбриты, – назидательным тоном заявила Джози, – потому что тогда они выглядят более честными.
– А разве борода не прибавляет мужчине достоинства?
– У вас, шериф, борода слишком жидкая, чтобы достоинства вам прибавить.
– Так она ж со временем отрастет, гуще станет.
– Нет уж, давайте лучше ее сбреем!
Харлан одарил Джози отеческим взглядом – было видно, что она победила, а он просто тянет время и вот-вот согласится. И действительно чуть погодя он сказал:
– Ладно, приступай.
Джози моментально взлетела по лестнице наверх и вернулась, неся все необходимое для стрижки и бритья. Затем велела Харлану сесть прямо, завязала у него под подбородком салфетку, расправила ее, разгладила, как бы ненароком оглаживая заодно и его плечи. Честно говоря, борода у Харлана выглядела весьма неопрятно и торчала неровными серыми клочками в результате его собственных неоднократных попыток придать ей форму; удивительно, но Джози с какой-то сверхъестественной точностью перечислила все эти попытки: – Посмотрите, шериф, какой вы клок здесь отхватили, видите, какая здесь ступенька? А здесь вы кромсали против роста волос, и что из этого вышло? Боже мой, шериф, ну зачем вы пробовали сделать это самостоятельно? – Затем Джози зашла сзади и, нахмурившись, высунув язык и сосредоточенно сдвинув брови, словно это действие и впрямь требовало от нее серьезного напряжения всех умственных и физических сил, принялась обследовать давно не стриженную голову шерифа, запустив ему в волосы сразу обе руки.
– Тебе что, больше заняться нечем? – холодно осведомилась Нора.
– Нет, мэм, – безмятежным тоном ответила Джози. – Куры накормлены, и в холодном сарае я подмела.
Нора смотрела, как ее тонкие бледно-розовые пальчики медленно перебирают волосы Харлана.
