Потом она тебя осмотрела. Сидя на кухне, я видел, как она наклонила совсем близко к себе твою большую голову и, хотя ты вовсю скрежетал зубами, заглянула тебе в пасть, а затем, приложив ухо к основанию твоего плеча, долго слушала твои свистящие вдохи и выдохи, от которых шевелились легкие белые волосы у нее на голове. Но ты улыбался! И чем ближе она притягивала тебя к себе, тем шире становилась твоя улыбка.
В благодарность за уход и бесчисленные отвары, которыми дуэнья Мария тебя отпаивала, я хорошенько вычистил ее сарай и выволок оттуда горы сломанных корзин и клетей, а также старых газет, в которых гнездились мыши; заодно я забил все мышиные норы и в амбаре с зерном. Затем, кое-как починив хлипкую лестницу, я забрался на крышу дома, а Мария и ты, Берк, стояли внизу и смотрели, что я буду делать. Дом был крыт щепой, и за долгие годы под щепой образовалось множество мышиных гнезд, прямо-таки целые наслоения. Покончив с мышами, я принялся за участок дуэньи Марии. Он у нее был довольно-таки большой, но весь зарос папоротником-орляком. В общем, я каждый день обнаруживал некое новое неотложное дело. За работу мы получили крышу над головой и постель, а еще старуха каждый день поила тебя каким-то темно-зеленым отваром и давала весьма противное вонючее снадобье, от которого ты всеми силами пытался отбрыкаться, но тщетно.
Но, согласись, лечение было не таким уж страшным, и ты вскоре перестал так ужасно хрипеть, а на твоих исхудавших ляжках стало вновь понемногу нарастать мясо. К этому времени я практически завершил расчистку полей за домом, и мы начали вспашку: ты тянул плуг, я тащился сзади, а старуха нами командовала.
– Жаль, что у меня нет возможности снять вас на карточку, – сказала она как-то вечером после ужина, явно довольная. – Вы такая отличная парочка!
– Ну да, а люди бы смотрели и недоумевали: что бы это значило? – Меня уже начинало клонить в сон, так мерно она попыхивала своей трубкой. За окном шел мелкий, холодный и светлый дождик, а ты и старый хряк нашей хозяйки старательно копали землю и лакали собиравшуюся в ямках воду, насыщенную нужными вам солями, и это означало, что наконец-то пришла весна.
– А знаешь, – сказала Мария, – у нас в городе есть один человек, который все на свете готов отдать, лишь бы снова хоть раз верблюда увидеть.
– Очень я остерегаюсь тех, кто так стремится верблюда увидеть, – ответил я. – Опыт мне подсказывает, что больше всего им обычно хочется узнать, какой вес способен поднять верблюд, пока спину себе не сломает; а еще некоторых интересует, как выглядят их внутренности, расположены ли они так же, как у лошади, и каковы на вкус мясо и требуха верблюда.
– Нет, того человека совсем другие вещи интересуют.
Короче, утром мы вместе с ней отправились в город, до которого было двенадцать миль. Дуэнья Мария ехала впереди на маленьком белом ослике и от его дробной, но тяжеловатой рысцы то и дело сползала с седла то вправо, то влево, раскачиваясь, точно попавший в бурю корабль. Апрельское солнце лениво проглядывало меж белыми перьями облаков. На тенистых северных склонах все еще лежал довольно толстый слой снега, но было уже очень тепло. Когда мы добрались до города, оказалось, что чуть ли не все его население собралось на залитой солнцем площади перед салуном, следя за поединками шахматистов. Однако даже игроки один за другим стали вставать из-за шахматной доски, когда ты появился из-за деревьев и неторопливо двинулся по главной улице.
Наконец следом за дуэньей Марией мы подъехали к маленькому домику на самом дальнем краю селения. Она резво соскочила с седла и быстро двинулась по дорожке к дому, на ходу выкрикивая:
– Эй, Филипп Тедро! Выходи скорей – то-то удивишься!
Дверь домика распахнулась, и на пороге, красуясь пышной шапкой волос, в которых уже вовсю пробивалась седина, и ухоженными, тщательно подстриженными усами, возник Хаджи Али.
Часть 8
Вечер
Амарго
– Вот наконец и мальчики едут, – сказала Нора.
Поздним вечером в сухом воздухе носилось великое множество летучих мышей. На дороге, что идет по краю гряды, появился всадник, чей силуэт был словно высвечен красным солнцем, садившимся у него за спиной, и даже от дома было видно, что вокруг него вьются тучи москитов. Этот всадник явно направлялся к их дому, однако второй всадник так и не появился, даже когда первый достиг ближнего ряда деревьев.
И почти одновременно с Ивлин Джози, прикрывая глаза от солнца, воскликнула:
– Это же наш шериф!
