Некий мощный звук – то ли храп, то ли фырканье – донесся вдруг из глубин инвалидного кресла, и, как оказалось, сама бабушка была этим удивлена ничуть не меньше всех остальных. Ее взгляд как-то судорожно метался от Тоби к Норе, с Норы на Харлана.
– Сейчас уже почти стемнело, – сказал Харлан. – Не все же так хорошо ориентируются в темноте, как твой папа.
Тоби опустил глаза и грустно вздохнул:
– В темноте вообще всем плохо. Особенно когда рядом чудовище.
– Какое еще чудовище?
Тоби быстро глянул на мать и тут же все выложил: следы чудовища он впервые заметил на старой ферме Флоресов, когда охотился на куропаток, и это очень-очень странные следы – «Вам и Джози может это подтвердить!» – и Тоби, выложив на стол рядышком оба своих кулачка, продемонстрировал Харлану, какого примерно размера были следы.
Воспользовавшись тем, что Тоби на время умолк, чтобы перевести дыхание, Харлан поспешно заметил:
– Знаешь, тут один вредный медведь есть – он то и дело вламывается в холодные сараи тех, что вдоль Узкого ручья живет.
Тоби пришел в такое негодование, что даже ладонями по столу прихлопнул:
– Это никакой не медведь!
– Ну, тогда, – и Харлан с видом заговорщика наклонился над столом к Тоби, – это, наверное, та лошадь-призрак, что с месяц назад все совалась в палатки искателей в ущелье в Шелли-Пойнт. Слышал об этом?
Поскольку Тоби молчал, разинув от удивления рот, Харлан понял, что об этом мальчик слышит впервые. Нора попыталась было вмешаться, но эти двое ее словно не замечали, и Харлан продолжил гнуть свое. Ему об этой лошади-призраке еще месяца два назад рассказал Сол Абрегадо. Он пошел ловить рыбу и спустился вниз, к Голубой Развилке – это уж под конец лета было, когда вода на Развилке спокойная, – а там все кусты изломаны и обглоданы так, словно сквозь них большое стадо ломилось. Чуть ли не на каждой ветке клоки шерсти висели, а на земле было множество следов. Ну, Сол Абрегадо не робкого десятка – ни разу в жизни он не позволил страху заставить его свернуть в сторону от намеченной цели и теперь тоже этого делать не собирался. Он поднялся чуть выше по заросшему кустарником склону ущелья по знакомой ему звериной тропе, которая тоже оказалась истоптана, и вышел на поляну под самым гребнем, где, как он знал, пара buscadores[59] устроили стоянку. Но, как оказалось, старатели оттуда в панике сбежали, а их лагерь был разгромлен. Палатка была разорвана пополам. Костер затоптан. Всюду валялись горшки и сковородки. Лошади тоже разбежались, в панике вырвав из земли колышки, к которым были привязаны. Этих старателей Сол Абрегадо хорошо знал и, отыскав их, увидел, что оба здорово пострадали: у одного рука была на перевязи, а второй все пытался выправить вывихнутую стопу.
Сол дал им воды и спросил: que paso aqui?[60] Но было ясно, что они, хоть и очень благодарны ему за воду, совсем не хотят говорить о том, что у них там, в лагере, произошло. Так они сидели и молчали, поглядывая друг на друга, а вокруг их вещички валялись, точно ураганом разметанные. «Ничего такого особенного, просто мы тут немного поспорили», – сказали они Солу. Только он-то не дурак. И ему очень хотелось выяснить все до конца, а потому он снова спросил: «Что же это вы так «немного поспорили», если оба чуть живы? Разве ж не знаете, что это последнее дело, когда брат на брата руку поднимает?»
– Ты же знаешь, какой он, Сол? – сказал Харлан, поворачиваясь к Норе. Она кивнула, хотя помнила лишь, что это очаровательный азартный парень, который готов был даже за двумя улитками, ползущими по стеблю травы, следить, если бы кто-нибудь согласился поспорить с ним, которая из улиток первой к финишу придет.
– Ну? – нетерпеливо спросил Тоби. – И что же все-таки там было? – Он давно уже подъехал поближе, бросив на том конце стола свою масляную примочку.
– Оказалось, что это был громадный рыжий конь, – сказал Харлан. – Величиной с дом, а зубы как у собаки и львиная грива. Всю ночь они тряслись от страха, слушая, как страшно он воет в кустах неподалеку. Сидели в палатке, прижавшись друг к другу и держа наготове револьверы, но выглянуть наружу боялись. А когда пришла пора защищаться, они оказались совершенно беспомощными. Эта тварь в клочья разорвала их палатку, а их самих расшвыряла в разные стороны с такой легкостью, словно они были тряпичными куклами, а потом еще и уволокла их в сторону футов на двадцать или тридцать. И все время ужасающе выла. Единственное, что они сумели разглядеть, это клочья рыжей шерсти и промелькнувшую голову, тоже огромную и совершенно белую, а еще черные глаза, которые смотрели прямо на них. Потом это страшилище ринулось в лес и исчезло.
Нора прекрасно представляла, что будет с Тоби после столь красочного рассказа: повествование Харлана настолько его увлекло, что ночью он наверняка не уснет. И она мрачно заметила:
– А потом этих двух хулиганистых buscadores прищучили за вранье. Конец истории.
Однако Харлан улыбался с таким видом, словно вовсе ее не слышит и совершенно не понимает, зачем она это сказала. Его руки лежали на столе, почти касаясь рук мальчика.
