– Да, к сожалению, – кивнула Нора.
Он внимательно на нее посмотрел:
– В чем дело?
– Ни в чем.
Он спрыгнул с седла и двинулся к ней, не сводя с нее глаз и перекладывая поводья из одной руки в другую.
– Нора, я так рад тебя видеть. У меня просто душа поет. Ведь мы так давно…
– Не говори глупостей. Всего неделю назад мы с тобой виделись на ярмарке в честь Дня Всех Святых, разве не так?
– Но ведь мы тогда, – из осторожности Харлан говорил вполголоса, – едва ли и парой слов перемолвились.
– Вот это вряд ли. – Нора с независимым видом сунула руки в карманы фартука. Смотрела она куда-то вдаль, на дорогу. – Ты мне все уши прожужжал, рассказывая о том, какой огород миссис Белл намерена устроить, как только к тебе в дом переберется, – по-моему, раньше мы столько и за два месяца не успевали друг другу наговорить.
– Миссис Белл действительно собирается посадить овощи.
– Рада это слышать.
– Куда важнее то, что миссис Белл действительно существует.
У Норы ёкнуло сердце, но она спокойно сказала:
– Я знаю.
– Конечно, знаешь. Я только хотел сказать… ты ведь понимаешь, что невозможно?..
– Я прекрасно все понимаю. А также понимаю и то, что тебе было очень удобно приезжать сюда чуть ли не каждый вечер, чтобы отдать мне письма с перепутанными тобой датами, и болтаться здесь, пока не станет слишком темно, чтобы по такой дороге домой возвращаться. Но теперь, когда существует миссис Белл – о, теперь, ясное дело, святость брачного союза сразу выходит на первый план.
Итак, ей удалось отыграть несколько очков. Но ненадолго. Харлан вспыхнул:
– Ты забыла, что существует еще и мистер Ларк!
– Как странно, что ты вообще об этом вспомнил.
– Не более странно, чем притворяться, что мы с тобой абсолютно чужие люди, как только в воротах появится твой муж! А как только он снова уедет, ждать, чтобы мне можно было снова к тебе явиться.
За этим объяснением последовало несколько лет, когда они лишь временами обменивались вялыми рукопожатиями да мимолетными кивками, встречаясь в разных многолюдных местах. Вспоминая этот период, который теперь казался ей далеким прошлым, Нора воспринимала эти убогие встречи так, словно глядела на них со стороны, пребывая в роли третьего лица, стороннего наблюдателя. Ей казалось, что это происходило не с ними, а с кем-то другим. Но в своих снах, наполненных некими безликими людьми, она все еще чувствовала, что они с Харланом по-прежнему друзья. А может быть, и больше чем друзья, и от этих мыслей ей становилось только хуже. «Ты не больна ли?» – заботливо спрашивал Эммет каждый раз, как она просыпалась в слезах, в последнее-то время слезы стали появляться у нее на глазах весьма редко, а тогда дошло до того, что Док Альменара в итоге решил, что ей, пожалуй, пойдет на пользу небольшое количество настойки опия. Выписывая ей лауданум, он был крайне осторожен и насчет дозы, и насчет длительности приема лекарства. И даже специально предупредил ее, что опий можно принимать лишь в течение короткого периода времени. Нора обрадовалась этой небольшой перемене: именно мягкое действие лауданума и требовалось ей, чтобы обрести прежние душевные силы. Это ведь и впрямь была просто небольшая душевная слабость, ничего такого, с чем она не смогла бы справиться. Без чего не смогла бы выжить. Да за кого Харлан ее принимает? За поникшее предсмертное видение из отеля на атлантическом побережье?
Новоиспеченная миссис Харлан Белл окончательно покинула Амарго на следующий год в сентябре. Десма Руис специально верхом отправилась к Норе, чтобы рассказать ей, как все это происходило. По всей видимости, дама заранее собрала свои вещички, а потом, ни слова никому не сказав и прихватив с собой верную служанку Сару, отправилась в восточный Техас «на воды». Высказывались предположения, что она собирается вернуться в семью, но Десма сильно в этом сомневалась. Соседи семейства Белл, живущие в пределах слышимости, не раз говорили, что у Беллов случались шумные ссоры. И очень часто оба супруга дома не ночевали. Так что вряд ли поездка миссис Белл носила обычный оздоровительный характер.
