«Генерал Джезап» пришвартовался, и всю ту долгую и удивительную ночь вплоть до утра мы наблюдали, как на берег сходят пассажиры, грубые немытые торговцы и охотники-трапперы. Они явились, вторглись на эту землю, несмотря на наше горе, с добытыми шкурами, чемоданами, сундуками, скрипками и бочонками с виски, а также со своим весельем по случаю завершения долгого плавания.
Мы уже завтракали, когда я заметил, как по сходням протопала еще одна пара сапог – это были очень знакомые пятнистые сапоги из телячьей кожи. Как ты думаешь, Берк, кто был в этих сапогах? Впрочем, ты уже догадался. Кто еще в этом странном диком мире мог надеть сапоги из телячьей кожи, сходя с парохода в южном течении реки Колорадо? Разумеется, только старый волчище шериф Джон Берджер!
Я бы, наверное, счел, что он давно уже среди мертвых, если бы он не прошел так решительно сквозь толпу и не угодил прямо в объятия Неда Била.
– Интересно, что этому человеку здесь нужно? – спросил я у Джорджа.
Тот навел кое-какие справки и сообщил:
– Он, похоже, какой-то юрист. Старый друг нашего лейтенанта.
Ладно. Я тут же спрятался в палатке, а потом весь день старался держаться подальше от лагеря, да еще и голову закутал. Но уже вечером Берджер отыскал меня у костра и сказал, схватив за руку:
– По-моему, я тебя знаю.
Поскольку я весь день думал только о нашей с ним последней встрече, я тут же подтвердил это:
– Конечно. Мы с вами еще в Форт-Грин встречались. – Увы, я слишком поспешил. Лучше б мне было чуть помедлить с ответом, перевести дыхание. Едва эти слова сорвались с моих губ, как брови Берджера грозно сошлись на переносице – ясное дело, он пытался вспомнить, уж не тот ли я человек, которого он подозревает в стародавнем преступлении, иначе с какой стати мне, черт возьми, вспоминать какой-то ничем не примечательный вечер в Форт-Грин, да еще и говорить об этом так уверенно? Конечно же, я тогда сам себя выдал.
– Да, наверное, – сказал наконец Берджер, – только я, черт побери, совершенно этого не помню.
* * *
Ты вряд ли можешь упрекнуть меня, Берк, что я тогда так поступил – хотя с тех пор я много раз размышлял о том, как все могло бы для тебя повернуться, если бы я решил действовать иначе. Но прежде чем начать действовать, я заглянул в свою фляжку, слегка ее наклонив, и увидел какую-то мерзкую пивную с серыми стенами, чьи-то покрытые веснушками руки, миску с недоеденным супом. По-моему, именно это видение и придало мне мужества. Должно быть, решил я, мне привиделся я сам в прежние времена. В общем, в последний раз лежа в палатке вместе с другими погонщиками верблюдов, я представлял себе, как буду идти на север, пока хватит сил, пока не паду, измученный жаждой или сраженный пулей.
Мы ведь уже столько прошли вместе – разве мог я просто оставить тебя и уйти?
Джолли уже ждал нас, когда я вывел тебя в лес.
– Кто этот человек? – спросил он.
– Какой человек?
– Тот, от которого ты бежишь?
– Никто.
– Никто? И из-за него ты крадешь верблюда, принадлежащего военному ведомству?
Я ответил не сразу, но все же ответил:
– Он тот самый человек, который, если помнишь, три года назад искал Лури Мэтти.
Джолли довольно долго молчал, курил, и в свете раскуренной трубки я видел часть его лица.
– Мне бы следовало пристрелить тебя, – наконец сказал он. – Мне бы следовало прямо сейчас тебя пристрелить. – Затем он снял свою шляпу и, выставив челюсть, повернулся ко мне боком: – Бей сюда. – И он ткнул пальцем, в какое место надо бить. – Только уж постарайся меня не прикончить.
Часть 6
Полдень
Амарго
Примерно в миле от дома Нору настиг пылевой смерч. Сперва она приняла его за бегущую антилопу, но, когда смерч свернул в ее сторону, она увидела, что это всего лишь Док Альменара едет по дороге на своей новенькой рессорной бричке – бричка была чудесная, черная, сверкающая. Она была почти оскорбительно хороша, как, впрочем, и та пара лошадей, что была в нее впряжена. Приподняв шляпу, Док, этот бывший кастилец, а ныне мексиканец, уже издали кричал, привстав на козлах: «Привет, привет, привет! Привет этому дому!»
