За завтраком он прочитал утреннюю газету. Да, вот снова, на первой странице, как это бывает почти каждый день. Какой-то бой за овладение высотой, уже с десяток раз переходившей из рук в руки. Убито энное количество американцев и энное количество вьетнамцев. Значение какого-то воздушного рейда для исхода мирных переговоров, ещё одна скучная и легко предсказуемая передовая. Планы проведения антивоенной демонстрации. Мы все вместе, верьте нам, оставьте в покое мирный Вьетнам. Словно такое ребячество может принести хотя бы малую пользу. Впрочем, решил Хендерсон, подобные демонстрации достигают своей цели — они оказывают давление на политических деятелей, привлекают внимание средств массовой информации. Немало политиков хотело как можно быстрее покончить с этой войной, подобно самому Хендерсону, но их число ещё не достигло критической массы. Его сенатор, Роберт Доналдсон, все ещё не принял окончательного решения. Его считали разумным, мыслящим человеком, но Хендерсон считал его просто нерешительным, всегда рассматривающим вопрос со всех сторон и затем голосующим вместе с большинством, словно у него не было собственного мнения. Ему нужно обрести более твёрдую позицию, и Хендерсон сейчас занимался этим, давал осторожные рекомендации своему сенатору, слегка искажая получаемые им сведения, стараясь превратиться в доверенное лицо, в человека, на которого сенатор мог положиться и к чьему мнению мог прислушиваться. Это было необходимо Хендерсону, потому что тогда он сможет узнавать у сенатора вещи, о которых тот не должен говорить никому, — но именно в этом и состоит слабое место всех тайн. Да, я должен сообщить другой стороне о том, что узнал от Уолли, решил он, выходя из квартиры.
На работу Хендерсон ездил на автобусе. Поставить машину рядом с Капитолием было практически невозможно, а автобус шёл от дверей до дверей. Он нашёл свободное кресло в конце автобуса и достал утреннюю газету, чтобы дочитать. Через два квартала Хендерсон почувствовал, как автобус остановился, и тут же рядом с ним сел ещё кто-то.
— Как вам понравилось в Лондоне? — Голос мужчины был едва слышен сквозь шум дизеля.
Хендерсон быстро взглянул на соседа. Он никогда ещё не встречался с этим человеком. Неужели они могут действовать настолько эффективно?
— Я кое-кого там встретил, — осторожно отозвался Хендерсон.
— У меня там знакомый. Его зовут Джордж. — Ни малейшего намёка на акцент, и теперь, когда контакт был установлен, мужчина склонился к открытой спортивной странице газеты «Вашингтон пост». — Не думаю что «Сенаторам» выпадет удачный год. Как вы считаете?
— Джордж говорил, что у него есть... друг в Вашингтоне.
Мужчина с улыбкой посмотрел на турнирную таблицу.
— Меня зовут Марвин. Называйте меня этим именем.
— Как мы... как я..?
— Где вы собираетесь сегодня ужинать? — спросил Марвин.
— Как-то не думал об этом. Может быть, вы зайдете...
— Нет, Питер, это будет неосторожно. Вы идёте ресторан «Альберто»?
— Да, на Висконсин-авеню.
— В половине восьмого, — произнёс Марвин. Он встал и вышел на следующей остановке.
Заключительный этап перелёта начался на базе ВВС в Якоде. После ещё одной остановки для технического осмотра и дозаправки, продолжавшейся два с четвертью часа, «Старлифтер» поднялся с аэродрома и стал карабкаться обратно в небо. Только теперь все начало казаться по-настоящему реальным. Морские пехотинцы постарались уснуть. Это было единственным способом справиться с напряжением, постоянно возраставшим обратно пропорционально расстоянию до места назначения. Сейчас все стало другим. То, что им предстояло, больше не было очередным учением, и поведение соответствовало новой реальности. Будь это обычный коммерческий авиарейс, солдаты обменивались бы шутками, историями об успехах у женщин, беседовали бы о доме и семьях, строили бы планы на будущее, однако шум внутри С-141 лишил их такой возможности, и потому они лишь мужественно улыбались друг другу, скрывая выражение глаз, каждый наедине со своими страхами и мыслями. Им так хотелось поделиться ими и таким образом разрядить напряжённость, но в грузовом отсеке «Старлифтера» это было исключено. Вот откуда физические упражнения в надежде снять напряжение и утомить себя до такой степени, чтобы забыться во сне от изнеможения. Келли наблюдал за ними. Ему тоже доводилось поступать таким же образом, но не теперь. Сейчас его занимали мысли ещё более сложные, чем у морских пехотинцев.
