Самое главное — это спасение, думал Келли. Все началось с того, что он попытался спасти Пэм, но она погибла из-за его неосторожности, из-за допущенной им ошибки. Затем он начал убивать и делал это, чтобы расквитаться, убеждая себя, что все это ради памяти девушки и его любви к ней. Но правда ли это? Разве смерть может служить добру? Он намеренно и хладнокровно подверг человека пыткам и теперь был вынужден признаться, что испытал удовольствие от мучений Билли. Если об этом узнает Сэнди, что подумает она о нем? Внезапно он понял, что ему важно знать её мнение о себе. Сэнди приложила столько усилий, чтобы спасти девушку, ухаживала за ней и защищала, доводя до логического конца его простой поступок — сохранение Дорис жизни. Что подумает такой человек как Сэнди, если узнает, что он, Келли, вот этими руками буквально разорвал на части тело Билли? В конце концов, не в его силах победить всё мировое зло. Келли знал, что не сможет выиграть войну, на которую сейчас возвращался, и какими бы тренированными и искусными ни были морские пехотинцы в этой штурмовой группе, они тоже не смогут выиграть войну. У них иная цель: спасти людей от неминуемой смерти, тогда как, убивая врагов, они вряд ли испытывают настоящее удовлетворение, спасение от смерти всегда было, есть и будет источником глубокой гордости. В этом заключалась сейчас и его задача, и эту же задачу он должен поставить перед собой после возвращения. Во власти торговцев наркотиками оставались ещё четыре женщины. Он спасёт их, каким-то образом... обязательно спасёт и, может быть, сумеет передать полиции, чем занимается Генри, и тогда они займутся им. Как он осуществит всё это, Келли ещё не знал. Но, по крайней мере, он сделает что-то, и после этого ему не придётся прилагать усилия, чтобы забыть содеянное.
Для этого требовалось одно — успешно провести операцию и выжить. Келли покачал головой. Так просто, верно?
Ты крутой парень, сказал он себе с напускной храбростью, показавшейся фальшивой даже в его собственном уме. Я справлюсь с этим. Мне уже приходилось решать такие задачи. Как странно, подумал он, что мозг не всегда помнит пугающие события до того момента, пока не становится слишком поздно. Может быть, все дело в непосредственной близости. Может быть, легче смотреть на опасности, когда они на другом конце света, но стоит приблизиться к ним, и ситуация меняется.
— Тяжкая доля, мистер Кларк, — громко произнёс Ирвин, садясь рядом с ним, после того как закончил сотню отжиманий от палубы.
— Это верно! — почти прокричал в ответ Келли.
— И все-таки тебе нужно постоянно помнить об этом, тюлень, — той ночью ты сумел проскользнуть сквозь оцепление и прикончить меня, верно? — усмехнулся старший сержант. — А ведь я — не худший в своём деле.
— Вряд ли эти парни будут все время настороже. В конце концов, они находятся на своей территории и всё такое, — заметил Келли после недолгого молчания.
— По-видимому, нет, по крайней мере, не в такой степени, как мы были настороже в ту ночь. Чёрт побери, мы ведь знали, что ты находишься где-то поблизости и попытаешься пробраться к вершине холма. Как-то принято ожидать, что солдаты, расквартированные на своей территории, каждый вечер отправляются по домам, рассчитывая переспать с жёнами сразу после ужина.
— У нас все по-другому. Да и таких, как мы, тоже немного, — согласился Келли ухмыльнувшись. — Таких дураков нелегко найти.
Ирвин шлёпнул его по плечу:
— Ты совершенно прав, Кларк. — Старший сержант отправился дальше, к следующему морскому пехотинцу, чтобы ободрить его. Такими были его обязанности, и Келли понимал это.
Спасибо, сардж, подумал Келли, откидываясь назад и заставляя себя уснуть.
Ресторан «Альберто» был заведением, которое изысканная публика ещё не открыла для себя, но неизбежно откроет. Небольшой, типично итальянский семейный ресторан, где умели превосходно готовить телятину. Говоря по правде, у «Альберто» все готовили отлично, и семья, управлявшая рестораном, терпеливо ждала, когда сюда забредёт репортёр из «Вашингтон пост», занимавшийся проблемами питания, и наступит эпоха процветания. А до того они неплохо сводили концы с концами, обслуживая студентов и преподавателей из расположенного поблизости Джорджтаунского университета, а также немало ужинающих бизнесменов из соседних компаний, без которых не сможет существовать никакой ресторан. Единственное, что разочаровывало здесь, это музыка, слащавые записи итальянских опер, доносящиеся из низкокачественных динамиков. Маме и папе, владельцам ресторана, придётся всерьёз заняться этим, подумал он.
Хендерсон выбрал кабину в глубине зала. Официант, по-видимому, нелегальный иммигрант из Мексики, смешно коверкающий английские слова, пытаясь выдать своё произношение за итальянское, зажёг свечу на столе и отправился за джином с тоником, который заказал новый посетитель.
