В этот момент на поляну поднялась Каша.
– Жека, я с тобой. Ты куда сейчас? – сказала она.
– Еще не знаю, – он повернулся к Тому. – А вы куда?
– Мы в Партенит, приятеля нашего проведать.
– В Партените делать нечего. Там и стать негде. Мы, наверное, в Лисью Бухту поедем. Или на Чуфут-Кале.
Вскоре на поляну поднялись еще двое Жекиных спутников.
– Он там вдвоем с братом остался.
– Ну и флаг ему в голову, – Жека совсем просветлел.
– И генератор на шею, – заржал Монгол.
– А что мы есть будем? – спросила Каша.
– Еще не знаю, – ответил Жека. – Крым прокормит.
Солнце перевалило к вечеру, когда Том, Монгол и новоприбывшие гуськом потянулись по обрыву к Гурзуфу.
– Верной дорогой идете, товарищи! – крикнул Веня им вслед. – Только сдается мне, что в другую сторону…
Уже на берегу Том повернулся, бросил последний взгляд на море, на обрыв, где они жили. На берегу, у горы хлама виднелась крохотная фигурка Толика.
– А может, вернетесь? – Монгол напустил на себя сочувственной серьезности. – Харчи, как-никак. Койко-место.
– Я даже знаю, что он скажет. Пацаны, да чего вы, я ж пошутил, – сказала Каша.
– Не, я зуб даю, он до сих пор не верит, что мы уйдем, – ответил Жека. – А как вернемся, то скажет: ненадолго вас хватило. Нет уж, лучше с голоду сдохнуть.
Наконец, они выбрались на трассу, попрощались с киевлянами и зашагали на восток.
– Пока! На повороте на Артек слева шелковица, – крикнул вслед Жека. – Пожрите там, за нас.
Шагалось легко и радостно. Еще бы, ведь впервые за все путешествие у них была более-менее ясная цель. Был адрес, и даже кое-какая еда.
громким пулеметным речитативом звенел всплывший в Томовой памяти детский стишок.
Они шли друг за другом, прижимаясь то к неровному бордюру трассы, то к каменному, поросшему елками парапету. Совсем рядом неслись, обгоняя их, троллейбусы, автобусы, грузовики. Впереди, дыбясь крутыми склонами, зеленел запретный Аюдаг. Он медленно менял форму, медленно превращаясь из узнаваемого мишки в высокий холм, а затем в усеченную, приплюснутую сверху пирамиду.
– Смотри, посох. – Том поднял с обочины ровную длинную палку охристого цвета.
Монгол взял посох, понюхал.
– Можжевеловый.
Посох был действительно добротный. По нему тянулась вязь сложного узора из трав и непонятных значков.
– Это знак судьбы. Судьба указывает нам на долгую дорогу! – сказал Том.
– Ну ее к Тому, эту дорогу. Надоело, – ответил Монгол. – Это я не про тебя.
У остановки они остановились передохнуть. Сразу за ней, к подножию Медведь-горы, вела разбитая грунтовка, которая терялась в ближайшем винограднике.
Монгол сел на асфальт, не спеша расшнуровал свой успевший протереться кед и вытряхнул камушек.
– Сколько нам еще?
– Не знаю. Наверное, полпути прошли. – Том поднял глаза, посмотрел на обрывистый склон горы. – Раз остановились, – пошли хоть виноград пощипаем.
Виноград оказался вкусным, сочным, спелым. Наевшись до отвела, они развалились на земле, лениво глазея на живописный, заваленный внизу огромными глыбами склон горы. До Партенита было рукой подать, и они не спешили.
– Крутая гора, – наконец сказал Том, громко выплевывая виноградную косточку.
– Ага, – поддакнул Монгол.
– Прикинь, на нее раньше пионеры ходили, а теперь она только для богатых детей. Обидно.
– Что, залезть хочешь? – усмехнулся Монгол.
– Еще не знаю.
– Мне Ивана хватило.
– Так то Иван. К тому же там целое плато. А тут – так, холмик в полкилометра.
– Не, нафиг! – снова фыркнул Монгол.
– Там Гуля была, – продолжал Том. – Пионерка какая-то забралась, а мы типа мимо прошли?
– Не, не полезу.
– Мы ж панки, Монгол.
– Сам лезь.
– Ну сам, так сам. Адрес я помню. В Партените встретимся, – с напускной безучастностью ответил Том.
– Ладно, счастливо. Тогда завтра, у Индейца, – так же холодно ответил Монгол. Он поднялся, сорвал гроздь винограда и, сунув ее в сумку, побрел к трассе.
«Надо было хотя бы про время договориться. – Том лениво смотрел ему вслед. – А толку? Откуда я знаю, когда спущусь?»
Все вышло как-то спонтанно, необдуманно. Только что они были вместе, и вдруг расстались. Без прощаний, без ничего. Даже припасы не поделили. У Тома оставались хлеб, крупа и спирт. Монгол забрал воду и спички.
«Без воды тяжело будет, но не бежать же теперь следом. Ладно, виноградом обойдусь, там делов-то. В два раза ниже Демерджи». – Том вернулся к винограду. Нарвав немного ягод, он побрел к подножию горы. И вдруг услышал сзади за спиной знакомый голос.
– Стой, Конюхов!
Том остановился.
– Вот все у нас не как у людей. Даже на гору через зад лезем. – Монгол как ни в чем не бывало озабоченно глядел вверх. – Я тут подумал, а вдруг ты опять потеряешься?
– Зато дождя над ней точно не будет, – как ни в чем не бывало ответил Том, быстро подумав про себя: «Вот Монгол! Я бы так не смог».
