– Нет, вы не понимаете! – незнакомец отмахнулся. – Это же краекученник орляковый! Он был найден в Крыму всего в двенадцати экземплярах, и только на Аюдаге. Здесь есть альпийская вудсия, есть алтайский костенец. Даже скребница есть, – единственный сухолюбивый папоротник в мире. Но он не здесь, а в Крымской Африке, – это за Форосом. Есть щитовник, пузырник, листовик, орляк, кочедыжник. Это все – папоротники. Но краекученник – это невероятная, нереальная, неимоверная редкость! Это чудо, господа, это чудо! Я искал его десять лет, а нашел вчера. И вы – первые живые люди, с кем я могу поделиться этой радостью. Так что давайте выпьем. – Он беспокойно оглянулся на запад. – А то скоро солнце сядет. Надо спешить. У меня спирт есть.
– У нас тоже спирт.
– Ну и правильно. Спирт – это самая нужная вещь в горах. Воды, правда, не предлагаю, я его чистым пью. Зато конфетки есть. Я всегда в горах конфеты ем. Увидите фантик, – я прошел. Это глюкоза, корм для мышц. В горах вещь очень важная.
Том вдруг понял, как же дико, до рези в животе, хочется сладкого.
Незнакомец достал коричневый пузырек с красной крышечкой и маленькую металлическую стопку, разлил по очереди. Спирт сухим песком прокатился по горлу и тихо запылал в желудке.
– Я гербарист. Ну, и еще философ, – выдавил Игорь, раздавая конфеты. Немного помолчав, смущенно добавил:
– И поэт немножко. А вы, я вижу, тоже налегке. Это сейчас нам с погодой везет. Ночевать вполне терпимо.
– А что делаешь, когда холодно?
– Я нахожу плоский камень, разжигаю под ним костер, и сплю на нем. Часов до трех ночи хватает.
– А потом?
– А потом греюсь о собаку. Да, Алтай? – он потрепал пса по голове.
– А где здесь Северная Демерджи?
– Вот она, везде.
– А вершина?
– Да вот же она, с ретрансляторами. Я там отдыхал, а потом вас услышал.
– Мы музыкантов ищем. Не попадались?
– Музыканты? Здесь вообще много народу шляется. Но музыкантов я не видел. Там же пусто. Место голое, спрятаться негде. А если кто и был сегодня – скорее всего ушли. Погода портится.
– Где же она портится? Небо чистое, жара.
– Давление упало. Завтра скорее всего дождь будет. А вы давно здесь?
– Со вчера. А вообще – первый раз.
– Ну, ребята, вам просто повезло. Горы вас пропустили. Это сейчас штиль, даже ветра нет. Завтра начнется.
– Сегодня утром роса была, – заметил Том.
– Ты все эти равнинные приметы оставь. Тут утром роса, днем жара, вечером дождь, ночью град. Так что не советую задерживаться.
– А вода тут есть? – спросил Монгол.
– Вы с южной вершины? Значит, родник прошли пару часов назад. А второй – вон там, на Иване. Там и переночевать можно. Я как раз туда иду.
– Пройдешь мимо воды, и не заметишь. – Том посмотрел на Монгола.
– Погода здесь по-другому устроена, – продолжал Игорь. – Сегодня, скажем, тучки набежали. К вечеру, если много не набралось, то они растают, и до утра снова небо чистое. И так каждый день, только тучек все больше. Но если к обеду их станет много, – уже не рассосутся. Будто чаша переворачивается, и все. Льет как из ведра.
Свернув с дороги, они стали забирать к натоптанной тропе, тянущейся вдоль склона, туда, где заманчиво зеленело ровными рядами сосен седло горы.
– Там и родник, и от ветра можно спрятаться, – повторил Игорь. – А во-он там мята растет. Сейчас нарвем, чаю заварим.
Том никогда не видел такой мяты. Ее сочные, гнущиеся под собственным весом метровые стебли были покрыты мясистыми серебряными листьями. Они нарвали ее целую охапку, по дороге захватив чабреца, несколько полуоблетевших стебельков зверобоя, горсть ягод шиповника и еще какие-то известные только Игорю травы.
Вскоре, облегченно побросав сумки, они уже лежали на мягком ковре из сосновых иголок, наслаждаясь смолистым хвойным ароматом еще не остывших от дневного зноя деревьев. Место было действительно уютным. Здесь, между покатым склоном Демерджи и каменной головой Ивана, было заметно теплее, будто из холодной улицы они вошли во влажный, но теплый дом. Отдохнув, разожгли костер, заварили чай и молча наслаждались густым душистым отваром из горных трав.
Тишину нарушил натужный треск мотора.
– О, мы его утром видели. – Монгол привстал на локтях, глядя, как сверху осторожно сползает по склону груженный сеном старенький ЗИЛ. Издалека уклон казался совсем отвесным, и было непонятно, как грузовик до сих пор не скатился кубарем с обрыва. Наконец тот медленно, будто крадучись, без происшествий сполз вниз, и, поравнявшись с ними, остановился. Из кузова спрыгнул крепкий плечистый дед в старом засаленном пиджаке. В руках он держал небольшой холщовый мешок. Грузовик бибикнул и покатил дальше по каменистой разбитой дороге.
– Добрый вечер, мужики. О, и Игорек тут! Сколько лет, сколько зим? Можно мне к огоньку? – дед поздоровался со всеми за руку. – Мне бы до завтра с вами пересидеть, и обратно на покос. Если вы, конечно, не против.
– Дядь Саш, завтра скорее всего дождь будет, – сказал Игорь.
