– У нас дома гор нет. Но тоже интересное случается, – неспешно сказал Монгол, многозначительно посмотрев на Тома. – Том не даст соврать. Местечко одно у нас в лесу, угол между двух рек. Мостов рядом нет, дорог нет. Короче, глухомань. Мы там весной с пацанами отдыхаем. Была там одна заброшенная дорога, от реки. Когда-то там песок намывали, и вывозили по этой дороге в город. Но это давно было, – теперь одни ржавые железки на берегу валяются. Дорога эта уже деревьями заросла, еле заметно. Как-то раз мы с пацанами там отдыхали. На третий день слышим: в чаще кабан визжит. Там вообще следов кабаньих полно, но живого еще ни разу не видели. Том такой говорит: пошли кабана зарежем. Мешок мяса будет. Пошли, говорю. Ну, взяли мы ножи и пошли. Так, Том?
– Ножи у нас знатные были, – подтвердил Том. – Охотничьи.
– Что ж вы, с ножами-то и на кабана? – усмехнулся дядя Саша.
– Так понты карман не тянут, – хохотнул Монгол. – Но это ж на третий день было. Третий день на природе – это уже совсем другой человек.
– Есть такое, – засмеялся дядя Саша.
– Вначале, конечно, на понтах пошли, – вставил Том. – Когда уже близко подобрались, тут реально страшно стало. Но назад же не пойдешь, это ж не по-пацански.
– А кабан уже где-то рядом верещит, будто режут, – продолжал Монгол. – Мы идем медленно, на деревья смотрим, чтобы было куда, в случае чего, тикать. А лес, как назло, старый, – ветки высоко. Река недалеко, но там бурелом. Даже бежать некуда. А звук уже совсем рядом, за бугром. Ну, короче, высовываемся. А там… – Монгол глянул на Тома.
– А там…
– А там – лесник с бензопилой! Дерево пилит, а пила визжит так, будто кабана режут!
У костра снова захохотали.
– А вообще не отличить было, – подтвердил Том. – Чистый кабан. Уууиии-ууиии!
– Но это не все, – продолжал Монгол. – Ну, поржали мы, конечно, что пилу с кабаном перепутали. Облегченно поржали, не скрою. И на обратном пути случайно вышли как раз на ту заброшенную дорогу. Она к полю ведет. До наших там крюк получался, зато идти полегче. И вот идем мы по ней, и вдруг слышим сзади, – разговор.
Монгол замолчал. Все слушали, затаив дыхание, лишь дядя Саша громко причмокивал чаем.
– Оборачиваемся, а сзади – мужик идет, а с ним – мальчик лет шести. Будто из ниоткуда появились, и за нами идут. От берега! Одеты чисто. Мужик – тот вообще в костюме: рубашка, галстук, ботиночки блестят. И это в такой глуши! Один вопрос в голове: откуда они идут? Да еще так вырядились. Тут же одна река в другую впадает, идти некуда, даже тропинок нет. Чаща вокруг, до ближайшего села – километров семь. Мы идем себе, прибалдели, конечно, но виду не подаем. И спросить вроде как неудобно. И тут они сами нас догоняют.
– Ребята, как отсюда выйти? – мужик спрашивает.
– А вам куда?
– Мы в Федькино идем, на день рождения.
– Э-э, Федькино на другой стороне реки. Как же вы сюда попали? – спрашиваем.
– Не знаю, – отвечает, – мы до Беседовки добрались, а там на Федькино через лес пошли, и заблудились.
– И Беседовка на другой стороне. Здесь вообще нет ни сел, ни мостов. А ближайший мост – он подвесной, на турбазе, километрах в трех отсюда. Может, вы там речку перешли?
– Мы вообще речку не переходили! – говорит. – И на турбазе не были.
Пошли мы назад. Отец заботливый такой, все время что-то сыну рассказывает, показывает. На просеке пацан на змею наступил, у нас там гадюк полно. А отец ему спокойно так: «Сынок, осторожнее!» Хороший папка, короче… Ну да ладно. Вывели мы их нашими тропами на турбазу, довели почти до Федькино, и там распрощались. Мужик этот на радостях нам денег на сигареты дал. Так, Том? Я ничего не сбрехал?
– Все так и было, – подтвердил Том.
– Вот такая реальная история, – закончил Монгол. – Портал там какой-то на ту сторону, или что. Не знаю.
Помолчали.
– Ишь! – наконец крякнул дядя Саша, отставив кружку. – У меня прям случай был.
Он ткнул в темную гущу балки, замолчал, улыбнулся, и, достав из кармана алюминиевый портсигар с ракетой и надписью «Двадцать лет советской космонавтике», взял оттуда щепотку табаку. Затем скрутил самокрутку и закурил, глядя на крутой склон лысой горы.
