— Они стали, как один человек, Лей. С той разницей, что Грета абсолютная жертва в этом всём, а значит есть тот, кто её очень ненавидит, если буквально вынудил поверить в то, что она виновата в смерти Изабель. Нас, будто кто-то лбами столкнул намеренно. И это не просто пугает, Лей. Меня доводит это до бешенства, потому что я поклялся, что мной больше никто и никогда не будет манипулировать.
— Да, но при этом тобой успешно начала манипулировать уже вторая баба, — он нагнулся к столу, и взяв с него палочки, протянул мне, — Закусывай.
Я машинально принял приборы от Лея и тихо прошептал:
— Она сказала, что любит меня.
— Все бабы это говорят, когда ты их хорошо приласкаешь, а потом начинаются реальные отношения, Мин Хёк. Ты продолжаешь дарить ей ласку и нежность в горизонтальном положении, но ей постоянно мало. Начинаются требования, потом упрёки и в конце концов слово "любовь" превращается в долговую расписку.
Хохот сам вырвался из моего горла, но я не был согласен с этой херней.
— А что если я действительно встретил свою женщину?
— Тогда это, брат, уже не расписка, — Лей опять налил нам и начал разжёвывать мясо, — Это уже контракт с преисподней.
Я усмехнулся и прошептал:
— За контракт с бездной, брат.
— За него! Кампай!
Всю ночь я просидел в зале лапшичной. Вернее провалялся на одном из мягких диванов и смотрел в потолок. А на утро на стол передо мной положили пиалу с чаджанмёном и бумажный пакет.
Я медленно сел и раскрыл его, чтобы удостовериться в том, что внутри действительно лежало травматическое оружие.
Лей сдержал своё слово, поэтому я съел завтрак и спокойно поехал к себе на квартиру, чтобы принять душ и переодеться. В лофте не осталось ни единой целой тряпки, которой я бы смог прикрыть зад и поехать на лекции.
Учёба… Диплом… Это всё итак не было основным в моей жизни, а сейчас и подавно хотелось забрать документы и не мучиться. Зачем мне образование, если через неделю я стану просто родственником семьи Ли, который отказался от всего, чтобы его оставили в покое?
Я затормозил на подземной парковке обычной многоэтажки у живописного парка рядом с заливом, и поднялся на свой десятый этаж. Встал возле двери и попытался вспомнить, когда был здесь последний раз.
В памяти всплыл момент ещё перед моим отъездом в Сеул после смерти Мелочи. А значит, здесь до сих пор лежали её вещи. Я боялся даже прикасаться к ним. Поэтому, когда вошёл, встал у дверей и застыл.
— Пусто и тихо… — прошептал и провернул включатель справа от дверей, чтобы зажечь свет во всей квартире.
Медленно вошёл в зал и осмотрелся. Два дивана, широкие панорамные окна на балкон и плазма. Больше здесь не было ничего. Я никогда не любил забитое всякой херью пространство.
Разделся и вошёл в ванную, застыв взглядом на трёх флаконах. Бабская фигня золотистого цвета снаружи.
Картинка перед глазами пошла рябью, а я стоял перед зеркалом, под которым из уголка полки свисала цепочка с кулоном в форме буквы "I".
— Это издевательство. Самые настоящие пытки, — я сорвал украшение Изабель с полки и прикрыл глаза, вцепившись рукой в умывальник.
— Что мне делать с тобой, Грета?
Но ответить мне было некому, а ехать куда либо просто не было сил. Поэтому я остался дома и провалялся на одном из диванов в зале до следующего утра.
Пока меня не разбудил звонок Эйна. Я нехотя открыл глаза и потянулся за телефоном, чтобы скривиться, ещё даже не проснувшись.
—
