– У этой проклятой дыры есть свои повелители? – поинтересовался я, наблюдая за кругами на воде.
В купели вновь не наблюдалось ничего, кроме каменного дна.
– Есть. Как у Рая и Ада. – Оксана запрокинула голову, и мне подумалось: ну вот сейчас я увижу лицо девушки! Ан нет, всё тот же непроницаемый поток чёрных волос. – А знаешь, что есть Рай? Точка посреди абсолютного Ничто. Давным-давно часть ангелов под предводительством Люцифера взбунтовалась, и началась война. Мятежных ангелов низвергли, и, пав, они сотворили Ад. Противовес Рая, другая точка в Ничто. Две вершины двух невообразимых конусов с бесконечной высотой и общим бесконечным основанием. Основание – это наша Вселенная.
Я попытался представить, о чём мне рассказывают, и ощутил, как моя крыша начала медленно дрейфовать в сторону абсолютного Ничто. Бред какой-то. Однако я опасался задавать уточняющие вопросы, догадываясь, что объяснения занесут в такие дебри, откуда не выцарапает и бригада психиатров. Поэтому собеседница беспрепятственно ушла в глубины метафизики.
– Рай, по определению, – бесконечное блаженство, Ад – такое же безграничное мучение. Однако необходимы бесстрастные судьи, способные определять, кому и как воздастся по заслугам. Во время войны остались ангелы, не примкнувшие ни к одной из сторон. Серые. Аггелы. Именно им определили судить души всех разумных существ Вселенной. С этой целью им выделили особое пространство, не принадлежащее Раю, Аду и обычному мирозданию. Чистилище. Бездну.
– Что-то я не наблюдал тут покойников, кроме как тех, что скопытились собственно в Бездне. – Я вспомнил жуткие сновидения из первого путешествия и порадовался, что в этот раз ко мне не торопятся толпы неудачников.
В глубинах чёрной шевелюры блеснул глаз и тут же исчез.
– Ты не способен видеть души умерших вне Бездны, – пояснила девушка, – но это совсем не важно. Слушай. Души служат разменной монетой в грядущей войне Рая и Ада. Две точки уже начали сближение, и, когда они сойдутся, произойдёт столкновение. Чем оно закончится, неизвестно. То ли исчезнут обе, то ли одна поглотит другую. В любом случае Вселенная в том виде, в котором мы её знаем, исчезнет навсегда. Исчезнут и аггелы. За ненадобностью. Когда серые поняли это, то решили принять участие в грядущей битве. Но для этого им кое-что необходимо.
– Души, – кивнул я, радуясь, что хоть до чего-то сумел дойти сам.
– Да, но серые не могут брать обычные души. Им нужны принадлежащие людям, умершим непосредственно здесь.
Я почесал в затылке, пытаясь прикинуть, с какими сложностями нам приходилось сталкиваться всякий раз, когда мы направлялись в Бездну. В первый раз – дикое поле у чёрта на куличках, в мокрой земле которого пришлось ковырять глубокую яму, а после ещё и кормить человеком каменную пасть. В этот, если я всё правильно понял, Утюгу пришлось пошевелить множество связей, чтобы разнести фундамент городского театра.
– Похоже, – констатировал я, – твои повелители сидят на голодном подсосе, и в грядущем мордобитии им светит меньше, чем ничего.
– Душ действительно мало, – согласилась Оксана и вдруг оказалась совсем рядом. Я видел блеск её возбуждённых глаз, но почему-то резко утратил желание рассматривать лицо девушки. Начало казаться, что там и не лицо вовсе. – Об этом уже я говорила. Прежде всё было проще: люди приносили жертвы и достаточно легко проникали в Бездну. Некоторым позволяли остаться в живых и отпускали наружу, наделяя ценными дарами, чтобы привлечь внимание других.
– Ну, в принципе ничего не изменилось, – кивнул я, гадая, когда смогу войти в норму после фармакологических опытов Дианы. – Сначала Теодор, потом я.
– Ты когда-нибудь слышал о козле, ведущем баранов на заклание? – Мне показалось, собеседница резко сменила тему. – Идёт впереди стада, и оно послушно следует за ним до мясокомбината. Возможно, баранам кажется, что козёл – особенный, и если они пойдут за ним, то тоже станут такими же.
– Глупости, – ухмыльнулся я и вдруг почувствовал, как улыбка деревенеет на губах. – Ты хочешь сказать…
– Бездна помечает человека, которого отпускает наружу. – Блеск глаза становился всё ярче и всё безумнее. – Никакого принуждения, но почему-то обстоятельства складываются так, что избранник возвращается. Снова и снова. И каждый раз приводит всё больше баранов. Если с человеком случается несчастье, то Бездна избирает другого и отпускает.
– То есть, если бы тогда с Теодором ничего не случилось… – Внезапно мне показалось, что я шагаю по тонкому шатающемуся мостику над бездной. Над Бездной, чёрт побери!
– Ты умер бы, как и я. – Я уже начал различать черты лица, и это пугало меня почти до безумия. – И остался бы здесь, как и я.
– А если отказаться? – Тут я и сам сообразил, насколько глупо это звучит. – Ну, бросить всё и удрать, куда глаза глядят?
– Скорее всего, так или иначе, но обстоятельства вынудили бы вернуться, – пожала Оксана плечами. – Но если уж так настойчиво избегать предначертанного, то повелители запустят механизм наказания. Дабы остальным козлам было неповадно.
– Какой механизм? – спросил я осипшим голосом.
