— Нѣтъ, я не хочу скрывать отъ васъ, молвила она, широко улыбаясь своими пышными и свѣжими губами, — есть одно обстоятельство, возбуждающее во мнѣ большой интересъ къ этому молодому человѣку… Но не по отношенію ко мнѣ лично, увѣряю васъ! поспѣшно примолвила она, слагая крестообразно, для вящшаго убѣжденія его, руки свои на груди:- Тутъ другое лицо заинтересовано.
— Кто же? такъ же поспѣшно спросилъ онъ.
— Я не назову… не могу назвать вамъ ее… Я и сама, впрочемъ, ничего не знаю и подозрѣваю только… Я для этого и хотѣла познакомиться съ нимъ… Я должна убѣдиться… Попросите его войти, пожалуйста, вы оставили его тамъ же morfondre avec mon courrier въ передней: вѣдь это неучтиво…
На выразительномъ лицѣ маркиза сказалось страданіе.
— Я ничего не понялъ изъ вашихъ объясненій, печально молвилъ онъ, — но я долженъ, я хочу вамъ вѣрить: вы пожелали ближе узнать этого никогда до вчерашняго вечера вами невиданнаго молодаго человѣка не изъ какого-либо личнаго чувства, а единственно изъ любопытства. Положимъ такъ, но я осмѣлюсь вамъ напомнить, что любопытство, подчеркнулъ онъ, — погубило на этомъ свѣтѣ не одну женщину.
— La vieille histoire de grand'mère Eve, разсмѣялась она въ отвѣтъ, пожимая плечами:- будьте покойны, я ученая, je suis bien apprise… Подите, приведите мнѣ его сюда!
Маркизъ глубоко вздохнулъ, поклонился и пошелъ за "нимъ".
Die Kälte kann wahrlich brenneu
Wie Feuer.
Чрезъ нѣсколько минутъ графиня и маркизъ вышли вмѣстѣ въ гостиную.
— Графиня, началъ офиціальнымъ тономъ маркизъ, — позвольте вамъ представить monsieur… monsieur Ро… Pospelof, si je prononce juste, выговорилъ онъ съ нѣкоторымъ трудомъ.
— Juste, подтвердилъ тотъ, какъ бы снисходительно кивнувъ головой.
Графиня изъ-подъ полуопущенныхъ рѣсницъ окинула его недолгимъ, но зоркимъ взглядомъ, указывая ему въ то же время на кресло подлѣ себя учтивымъ движеніемъ руки. Дневной свѣтъ, при которомъ видѣла она его теперь, дозволилъ ей отчетливо разсмотрѣть его правильныя, блѣдныя черты, — "будто слегка полинявшія краски на пастелевомъ портретѣ", сказала себѣ она, — острый блескъ его сѣрыхъ зрачковъ, тонкій и нервный складъ всей его наружности… Она осталась довольна. "Il doit être de bonne famille", сложилось у нея тутъ же заключеніе, "и многое успѣлъ перечувствовать на своемъ вѣку"…
Маркизъ усѣлся на легонькомъ стулѣ, уставивъ его такъ, что-бъ имѣть возможность равно слѣдить за выраженіемъ лицъ хозяйки и своего спутника, и заговорилъ опять:
— Вы меня просили, графиня, справиться, возможно-ли вамъ будетъ найти въ Венеціи un professeur de langue russe для вашего сына, и я… послѣ многихъ неудачныхъ попытокъ, подчеркнулъ онъ лукаво, — имѣлъ счастіе узнать о monsieur Pospelof… котораго и упросилъ сегодня побывать со мною у васъ.
— Bien merci, cher marquis! не дала ему продолжать' она и, обращаясь къ "профессору":- Вы давно уже здѣсь? спросила она его по-русски.
— Нѣтъ, не очень, выговорилъ онъ словно нехотя.
— И давно изъ Россіи?
— Я въ Вѣнѣ предъ этимъ жилъ, уклончиво и морщась отвѣтилъ онъ: ему видимо не нравились эти вопросы.
Но она продолжала:
— Вы здѣсь одни, или съ кѣмъ-нибудь?…
— Я пріѣхалъ съ однимъ семействомъ, но они должны были вернуться въ Россію, а я… предпочелъ остаться…
— Вы давали уроки… въ этомъ семействѣ?
— Давалъ.
— Русскаго языка?
— Русскаго языка… да и всего, въ сущности, чуть-чуть улыбнулся онъ опять: — дѣти еще только въ гимназію готовились.
"Улыбается, точно снисходитъ; une nature fière, я очень люблю это въ мущинахъ", пронеслось въ головѣ нашей графини.
— Мой сынъ тоже маленькій, громко заговорила она:- ему всего девять лѣтъ. У него Англичанинъ… но я бы хотѣла, что-бъ онъ началъ русскую грамматику и ариѳметику тоже en russe… и если бы вы согласились…
Она договорила, взглянувъ на молодаго человѣка чуть не молящимъ взглядомъ.
Онъ только головой качнулъ: что же, молъ, извольте, если этого вамъ такъ хочется.
— Онъ очень добрый и способный мальчикъ, вы увидите… Онъ ушелъ теперь гулять съ mister Уардомъ, но сейчасъ долженъ вернуться… Я непремѣнно хочу показать его вамъ…
Поспѣловъ опять молча повелъ головой.
— Вы учились въ университетѣ, не правда-ли? спросила она его вдругъ,
— Д-да, пропустилъ онъ сквозь зубы и съ запинкой, не ушедшею отъ ея вниманія.
— Въ Петербургскомъ?
— Н-нѣтъ… въ Московскомъ.
— Вы тамъ многихъ знаете… въ Москвѣ?
— То-есть, кого же это?… Изъ вашего круга никого не знаю, счелъ онъ нужнымъ, и притомъ нѣсколько грубовато, пояснить ей.
— Нѣтъ, я спросила васъ потому, что здѣсь… въ этомъ же отелѣ… живетъ одна московская… родня мнѣ…
Онъ глядѣлъ на нее, будто говоря: "какое мнѣ до этого дѣло?"
"Погоди же", молвила она мысленно въ свою очередь, "что вотъ ты сейчасъ скажешь?"
— Madame Sousaltzef, Antonine, рожденная Буйносова… Вы не слыхали о ней?
