– Как поживает Борис Петрович? – спросил он. – Он мрачный какой-то.
– С ним это бывает.
– Как по работе?
– Ноу проблем.
– Ну и ладно, Бог с ним. Если у него проблемы, пусть скажет. А если нет, значит, нет.
– Это цинично.
– Жизнь вообще штука циничная. Жесткая. Даже если ты в душе романтик, то все равно время от времени вынужден играть по правилам, иначе не выживешь. Или – ты, или – тебя. Мы боремся за выживание. У каждого есть темное место, где прячется его зверь. Вопрос только в том, как оно глубоко и при каких обстоятельствах зверь пробудится. Поэтому на всякий случай будь осторожна и береги горло.
– Ты говоришь страшные вещи. Но, к сожалению, это так.
– Если хочешь жить, в любом случае не останешься невинным младенцем. Вопрос только в том, сильно ли выпачкаешься. Я, к примеру, хочу победить на выборах, но не хочу стать Барышниковым. Ты его, кстати, когда-нибудь видела?
– Нет.
– Он похож на жирного борова. Так вот. Да, я циник. Это своего рода защита. Так проще.
– Ох, Гена! И ты еще собрался в политику? Не разочаруешься ли окончательно в человечестве?
– Куда уже больше? Меня волнует другое. Помнишь «Звездные войны»?
– Да.
– Дарт Вейдер когда-то был джедаем, Анакином Скайуокером, но потом сам не заметил, как оказался на темной стороне силы. Я не хочу так.
– Если я увижу, что ты становишься Дартом Вейдерем, я дам тебе знать. Но захочешь ли ты услышать?
– Ты, главное, не стесняйся.
– Я никогда не была стеснительной. И я посоветовала бы Анакину не связываться с политикой.
– Уже поздно, Оленька. Анакин согласился.
В понедельник в десять утра Ольга подъехала к шестиэтажному зданию Управления Министерства РФ по налогам и сборам по Новосибирской области.
«Каменская, 49».
Здесь можно снимать сериал о налоговой.
Встреча с Белоярцевым была назначена на половину одиннадцатого, поэтому она не спешила. Она дышала пряным осенним воздухом и, щурясь от низкого солнца, просто радовалась жизни, что обычно не может себе позволить среднестатистический житель города, загнанный, взвинченный, разочарованный. Погода была солнечная, и настроение у нее было отличное. Она не чувствовала волнения. Будь что будет. Еще вчера она весь день думала о том, как и что скажет Белоярцеву, как он отреагирует, строила сложные диалоги с вариациями (в одних случаях он обещал ей помочь, тогда как в других отказывал в вежливой форме), а сейчас, перед встречей, она была спокойна и по-буддийски созерцала действительность. Мир был красно-желтым и пах прелыми листьями.
В субботу они были в боулинге с Натой и ее стоматологом. Они здорово провели там время. Выпив пять бокалов шампанского, она не могла как следует бросить шар и смеялась вместе со всеми над своими промахами, ну а Ната с хахалем жгли по полной. Два сапога пара. Оба похабники-матершинники. Он то и дело похлопывал ее по попе и отпускал разные сальности, а она все комментировала по-своему. За словом в карман не лезла. Сережа был душка: не квасился как обычно, а играл с удовольствием и пил между тем пиво.
Пора!
Она вошла в холодное каменное здание, где она скоро встретится с государственным советником налоговой службы Российской Федерации, руководителем Управления по Новосибирской области Сергеем Александровичем Белоярцевым. Здесь совсем другой воздух. Какой-то он искусственный, синтетический. А вообще здесь очень даже неплохо, на отделку не поскупились: все в граните и в мраморе, без компромиссов. Это вам не районная налоговая инспекция, где низкооплачиваемые госслужащие годами трудятся в тесных и душных комнатах с сыплющейся на голову штукатуркой.
Взяв пропуск, она прошла к лифту и плавно вспорхнула на третий.
Здесь святая святых. Приемная.
В ней совершает свои офисные ритуалы милая жрица. На вид ей двадцать три – двадцать пять. Правильный овал лица, вьющиеся темно-каштановые волосы до плеч, маленькая родинка на левой щеке, глаза карие. Она невинность, готовая к страсти.
Ольга вошла с улыбкой:
– Доброе утро!
– Здравствуйте! – Девушка улыбнулась ей в ответ и стала еще прекрасней.
– Я Ольга Зимина, на одиннадцать тридцать.
– Сергей Александрович пока занят, – сказала жрица. – Присядьте, пожалуйста. Верхнюю одежду можете повесить в шкаф.
– Спасибо.
Встав у шкафа-купе, Ольга прежде всего окинула себя критичным взглядом в зеркале. В целом все в норме. Она себе нравится. Она женственная и строгая, без лишнего официоза.
Она села на кожаный диванчик рядом с журнальным столиком, где пресса разной степени свежести лежала россыпью, и настроилась ждать.
Двадцать минут одиннадцатого… двадцать пять… тридцать…
Стрелки часов двигались медленно.
Она знала, что встреча не начнется вовремя, поэтому вопрос был только в том, насколько позже она начнется.
В десять сорок пять дверь кабинета открылась и оттуда вышел рыхлый мужчина лет сорока, в сером костюме-тройке, с пухлым портфелем и взглядом чиновника. Он был о себе очень высокого мнения, и, похоже, его задело, когда он понял, что его игнорируют. Если бы эта женщина знала, кто он (замглавы администрации города Бердска, в сотню тысяч душ), она смотрела бы по-другому.
