– Формально меня еще не выдвинули. Поэтому пока рано говорить о подписях. Последовательность здесь такая: сначала тебя выдвигают – избиратели, избирательное объединение или блок, сам себя можешь выдвинуть; потом собираешь подписи, один процент от числа избирателей, и сдаешь в избирательную комиссию подписные листы, а также сведения о своих доходах и виллах. Если они проходят, тебя регистрируют кандидатом и выдают корочки. С этого времени можно начинать агитацию.
– Кто у тебя в конкурентах?
– Точно будет нынешний депутат от коммунистов, Лобанов, и еще некто Белинский, от правых. Он друг главы районной администрации, поэтому с ним будет непросто. Либерал-демократы тоже своего выдвинут. И другие. Человек шесть-семь будет, если не больше.
Он хотел еще что-то сказать, но тут в дверь постучали и на пороге возникла фигура Бориса Петровича Маркина, финансового директора. Он Пьер Безухов. Полный, неуклюжий, в очках с толстыми стеклами и массивной оправой – вылитый Пьер.
Борис Петрович был человеком незаменимым. Бюджет, договоры, деньги, вексельные схемы, оптимизация налогообложения – все это было в сфере его компетенции и со всем он справлялся на пять. Он был правой рукой Ольги. Они трудились бок о бок еще в «Медтехнике» (он был там замом финансового директора), а в девяносто восьмом, после выхода Красина из «Медтехники», тот позвал их в «Хронограф». Здесь Маркин стал финансовым директором, а Ольга – начальником отдела продаж. Когда два года спустя Геннадий решил отойти от оперативного управления, он предложил Борису Петровичу встать во главе «Хронографа», но тот вдруг отказался. Красин, мягко говоря, удивился, но не стал его уговаривать и через какое-то время сделал предложение Ольге, коммерческому директору. Она согласилась. А Маркин сник. «Если она справляется, разве я не справился бы?» – так, наверное, думал. В целом про него можно было сказать, что человек он хороший, но со странностями. Сегодня он балагур, душка и котик; завтра у него баранье упрямство: прет как танк, не остановишь его, не переубедишь; а на следующий день он ни с того ни с сего обижается по пустякам, не понимает шуток, становится замкнутым, нелюдимым и все никак не может принять решение, на которое в другой день потратил бы две секунды. С тех пор, как Ольга стала директором «Хронографа», их отношения стали прохладней, но Борис Петрович был профессионалом и упрекнуть его было не в чем. К его чести, он почти не давал повода думать, что ее руководство ему в тягость.
– Добрый день, Геннадий Владимирович! Ольга Владимировна, у нас тут ЧП районного масштаба, – сообщил Маркин с порога. – Один чудик в «Одежде» крякнул стекло у напольных часов. Они стоят тысячу баксов, пару дней назад только приехали. Ребята его это… – он почесал пальцем оплывшую шею —… сюда для разбору. Что будем с ним делать?
Выслушав его, Ольга поморщилась:
– Сами не могли разобраться? Что за ясли?
– Знаете, он… ну… Не знаю даже… – Пьер вновь почесал тучную шею.
Ольга снова поморщилась.
– Он здесь?
– Да.
– Ведите. Что теперь с вами делать?
Он вышел, а через минуту вернулся.
Следом за ним робко вошел виновник.
Тут она поняла, что имел в виду Маркин.
– Присаживайтесь, пожалуйста. – Она указала на стул рядом с Красиным.
Роста ниже среднего, щуплый, прокуренный, весь какой-то измученный. Всклоченные темные волосы, взволнованный взгляд, изборожденный морщинами лоб, впалые щеки, усы с проседью, поношенная кожаная куртка, вытянутые на коленях джинсы, а еще – черная кепка, которую он мнет в руках. Чем-то похож на Максима Горького.
– Я не знаю даже как так… – начал он, сев на краешек стула. – Я не заметил… Я искал для жены подарок.
– Надо смотреть под ноги! – буркнул Маркин, бросив на него взгляд сквозь толстые линзы.
Ольга неодобрительно посмотрела на Маркина.
– Как вас зовут? – она обратилась к мужчине.
– Николай.
– А по отчеству?
– Степанович.
– Николай Степанович, действительно нужно быть аккуратней. Часы, которые вы разбили, стоят тысячу долларов.
– Я знаю. – Он опустил голову и вдруг вскинул взгляд. – Я отдам. Только у меня нет… чтоб сразу… Это сколько?
Ольга переглянулась с Красиным, и они поняли друг друга без слов.
– Мы как-нибудь справимся с этим. Только будьте в следующий раз осторожней. Вы, кстати, купили жене подарок?
– Нет… я это… думал. И вот.
Он мял кепку влажными пальцами.
– Если хотите, можете сделать это здесь. Борис Петрович проводит вас в торговый зал.
Маркин едва не фыркнул. Встретившись взглядом с Ольгой, он, впрочем, был вынужден скрыть эмоции под маской невозмутимости.
«Дело ваше, а мне до лампочки». – Это он показывал своим видом.
«Какого черта я должен идти с ним? Какая добрая!» – Так он думал.
Встав у порога, он ждал Горького. Не дать ли пинка для скорости?
– Ну? – коротко буркнул он, уже не сдерживаясь.
– До свидания… Спасибо… – встал тот и попятился задом. – До свидания.
Он надел на голову кепку, но тут же ее снял.
Когда он вышел, Ольга облегченно вздохнула. Она ничего не сказала и лишь выразительно посмотрела на Красина. Он тоже не стал комментировать.
