Смерти Аслан не боялся, но и не искал. Он был не прочь погибнуть в бою, прихватив с собой на тот свет как можно больше неверных, но пока что, судя по обстоятельствам, ему грозил скорее лагерный барак, чем славная смерть с именем аллаха на устах. Поджог бревенчатой развалюхи, торчавшей посреди заросшего сорняками огорода, кража денег с тощего банковского счета, слежка за женщиной и ребенком и ограбление квартиры, в которой не было ничего по-настоящему ценного, — все это сулило в перспективе не кровавую яростную перестрелку, а внезапный, когда его меньше всего ждешь, арест с унизительным лежанием лицом вниз на асфальте и неизбежными побоями, особенно мучительными оттого, что не можешь ответить ударом на удар. В тюрьму Аслану не хотелось, тем более что, с учетом прежних подвигов, срок ему светил пожизненный, а дежурившая напротив кафе черная «Волга» вызывала ассоциации именно с тюрьмой, а вовсе не с военными действиями. Поглядывая на нее, Аслан тревожился едва ли не больше Вахи, и лишь воспитанная в аудиториях юридического факультета привычка рассуждать, придерживаясь железной академической логики, помогла ему побороть волнение. Операция, судя по всему, намечалась очень масштабная, и все, что произошло до сих пор, было лишь подготовительным этапом. Уважаемый Мустафа был слишком мудр и прозорлив, чтобы допустить на этом этапе фатальную ошибку. Пожертвовать двумя своими лучшими джигитами в самом начале игры он тоже не мог: они, и Аслан в особенности, слишком много знали, чтобы сейчас, когда настоящее дело еще не началось, отдавать их въедливым дознавателям с Петровки.
Рассуждения Аслана были прерваны появлением Лесневского, который, выйдя из кафе, направился прямиком к своей «хонде». По сторонам он, как и раньше, не смотрел, а вид имел до крайности довольный, как и полагалось человеку его сорта, который успешно выполнил поручение, не только прилично на этом заработав, но и подложив ближнему здоровенную свинью.
Серебристый «цивик» приветливо пиликнул и дважды моргнул подфарниками, сообщая хозяину, что центральный замок отперт, а сигнализация отключена. Лесневский открыл дверцу, небрежно зашвырнул в салон свой потрепанный портфель и боком плюхнулся на водительское сиденье. «Хонду» качнуло на амортизаторах; смешно выставив наружу вытянутые ноги, Борис Олегович постучал ими друг о друга, сбивая с подошв грязную снеговую кашу, втянул ноги в салон и захлопнул дверцу. Из выхлопной трубы толчками пошел пар; вспыхнули белые фонари заднего хода, «цивик», пятясь, выбрался со стоянки и остановился, моргая указателем левого поворота и пережидая катящийся со стороны перекрестка плотный вал идущих впритирку друг за другом автомобилей.
Ваха, которому не было до Лесневского никакого дела, полез за сигаретами, и тут Аслан увидел, что черная «Волга» тоже завелась и потихонечку отчаливает от бровки тротуара с явным намерением последовать за серебристой «хондой».
Аслан являлся не просто исполнителем, а доверенным лицом Мустафы Акаева, наделенным большой свободой действий. Сейчас ему предстояло найти ответ на трудный вопрос: что делать дальше? Уважаемый Мустафа не любил, когда его беспокоили по пустякам; его интересовал конечный результат, а не мелкие детали. Он поручил это дело Аслану и ждал отчета об успешном выполнении поручения, а вовсе не панических воплей по телефону.
Те, что сидели в «Волге», несомненно, хотели проследить за Лесневским, чтобы выяснить, кто он такой и зачем встречался с Шаховым. Этому следовало помешать, даже если придется на время оставить клиента без присмотра. В конце концов, куда он денется? Если бы хотел податься в бега, уже убежал бы. Но бежать ему некуда, он это знает, а скоро будет знать еще лучше…
— Заводи, — сказал он Вахе таким напряженным голосом, что небритому и не в меру разговорчивому водителю даже в голову не пришло задавать вопросы и, тем более, спорить.
Огромный красный «додж» тронулся с места, нахальнейшим образом вклинился в поток движения, едва не послужив причиной аварии, и, вздымая колесами облака грязной водяной пыли с мокрого асфальта, устремился в сторону Садового Кольца. Терпеливо ждавший своей очереди выехать на дорогу Борис Олегович Лесневский проводил его задумчивым взглядом, сделал губами пренебрежительное «пф!» и решительно выбросил из головы то, что считал чепухой на постном масле и вообще пройденным этапом. Разумеется, он узнал эту приметную машину и живо связал ее появление со встречей в кафе. Этого следовало ожидать: Борис Олегович вовсе не думал, что кавказцы поверят ему на слово, и был готов к проверке. Теперь, когда клиенты своими глазами убедились в том, что дело сделано с присущей Борису Лесневскому ловкостью, ему оставалось лишь получить вторую половину оговоренной суммы гонорара, чтобы забыть об этих сынах гор навсегда.
