— От всей души вам этого желаю, — искренне, с чувством сказал Шахов. — Но вы не сказали ничего конкретного: какая именно информация, кому, когда, как…
— Это предусмотрено, — успокоил его посредник. Порывшись в кармане, он выложил на стол мобильный телефон дешевой устаревшей модели. — Возьмите, это ваше. Следите, чтобы он всегда был при вас, включенный и с заряженной батареей. С вами свяжутся в ближайшее время и все подробно объяснят.
«Ловко, — подумал Михаил. — Теперь они могут быть уверены, что их переговоры со мной не прослушивают. А я не могу воспользоваться этой машинкой для связи с тем же Дорогиным по той простой причине, что они-то, вероятнее всего, этот аппарат слушают. Технически это довольно сложно, но выполнимо, а значит, я ни в чем не могу быть уверенным… Ловко!»
Он взял аппарат, зачем-то взвесил его на ладони и нажатием клавиши открыл телефонную книгу. Память аппарата, как и следовало ожидать, была пуста.
— В данный момент я не могу дать вам определенного ответа, — сказал он.
— А я его от вас и не жду! — воскликнул посредник. — Не жду, потому что не уполномочен на это. Обратной связи с вашим партнером у меня нет, где его искать, я не представляю и очень сомневаюсь, что теперь, после нашей с вами беседы, он снова выйдет со мной на связь. Фактически, я уже выполнил свою функцию — так сказать, мавр сделал свое дело, мавр уходит…
— Ну так проваливайте, — сказал Михаил.
— Право, не стоит так грубо…
— Проваливайте, я сказал! И больше мне не попадайтесь — раздавлю, как козявку.
— Вы не первый, кто мне угрожает, — вставая, с достоинством произнес посредник. — Угрозы — это пустое сотрясение воздуха. Были и такие, которые пытались свои угрозы осуществить. И где они? Нет их, сгинули! — Поднеся к губам вытянутую в горизонтальной плоскости ладонь, посредник легонько дунул на нее, словно сдул пушинку, показывая, какая судьба постигла его многочисленных недоброжелателей. — А я, как видите, продолжаю здравствовать. Чего и вам желаю, хоть вы и грубиян.
Сказав так, посредник подхватил с пола свой портфель и гордо удалился, помахивая им, как школьник, которого раньше времени отпустили с уроков.
Официантка принесла заказанный обед. Бесцельно поболтав ложкой в супе и вяло поковырявшись вилкой в картофельном пюре, Михаил расплатился и покинул ресторан. Долговязый оперативник вышел за ним следом, и Шахов увидел, как он садится в машину — не в знакомую черную «Волгу», а в новехонький «форд» с оранжевым плафончиком такси на крыше. Перед тем, как закрыть за собой дверцу, он обернулся и выразительно посмотрел на Михаила. Машина тронулась и сразу пошла на разворот. Шахов шагнул к бровке тротуара и поднял руку. «Форд» остановился, и он нырнул на заднее сиденье.
За рулем, к его некоторому удивлению, сидел Дорогин собственной персоной.
— Откуда ты взялся? Неужели с самого утра за мной мотаешься? — с неловкостью спросил Михаил, обменявшись с ним рукопожатием.
— Не обольщайся, — аккуратно вписываясь в поток уличного движения, ответил Сергей. — Я подъехал, когда мне сообщили, что с тобой заговорил посторонний. Что он тебе сказал?
— Ничего особенного, — пожал плечами Шахов. — Сказал, что он посредник, предложил два миллиона евро и свободный выезд в любую страну по моему выбору в обмен на кое-какую информацию.
Сидевший рядом с Дорогиным оперативник обернулся и смерил его заинтересованным взглядом.
— Я записал разговор, — добавил Михаил, — так что можешь на досуге прослушать. Впрочем, ничего, помимо уже сказанного, ты там не услышишь.
— Ну, мало ли, — сказал Дорогин и, не оборачиваясь, принял протянутый Михаилом диктофон. — Ты снял? — спросил он у оперативника.
Долговязый молча кивнул.
— Наши ребята сели на хвост посреднику, — сказал Дорогин, — так что через пару часов, надеюсь, мы будем знать, что это за птица. А он, случайно, говорил не с кавказским акцентом?
— С чего вдруг? По-моему, типичный русак…
— Просто известные тебе фотографии заказывал кавказец. Мы нашли мастерскую, где их отпечатали. Правда, толку от этого мало, потому что даже в советские времена, принимая заказ на печать фотографий, работники фотоателье не требовали у клиентов предъявить паспорт. Так что, если верить квитанции, фамилия нашего кавказца — Иванов. А зовут его, сам понимаешь, Иваном Ивановичем…
— Иван Иваныч Иванов всюду ходит без штанов, — вполголоса пробормотал долговязый.
Дорогин промолчал, но в его молчании так явственно сквозило неодобрение, что его почувствовал даже сидевший сзади Шахов. Ему подумалось, что Дорогин, наверное, хороший руководитель — как говорится, строгий, но справедливый, и что подчиненные должны его уважать.
— Что со связью? — спросил Дорогин.
— Презентовал мне мобильник, — ответил Михаил.
— Ну, вот и первая взятка от преступных элементов. С почином тебя, Мишель! А вообще-то, подумай. Два миллиона на дороге не валяются…
— Не подставляйся, — сказал Шахов. — У меня уже который день подряд руки чешутся дать кому-нибудь в бубен.
— Побереги свои руки, они тебе еще пригодятся для других бубнов. Дай-ка сюда этот вражеский телефон. Гена, займись.
