Бездна, полная звёзд полностью

Я понимал, что надо встать и идти, но куда? И откуда я это знаю? А главный вопрос всех времён и народов - зачем? Кажется, я не голоден. Сейчас бы лечь на прогретую землю и заснуть на часок - другой. Может, вспомню, кто я и почему мне надо идти?

Внутренний зов гнал вперёд, заставляя раздвинуть заросли, обогнуть озеро. Ноги сами вывели на еле заметную тропинку. К счастью, та была прямой и не имела ответвлений, иначе я стоял бы на перепутье, словно Буриданов осёл перед стогами сена. Ноги не чувствовали усталости, несмотря на рюкзак, висящий на плече и на изнуряющую жару. Через некоторое время проснулась жажда. Порывшись в недрах вещмешка, я обнаружил металлическую фляжку с водой, на металлической поверхности совсем не  было надписи. На дне вещмешка нашлись моток новой верёвки, три коробка спичек, средство от москитов, фонарик, секундомер с таймером, соломенная шляпа с широкими полями, складной ножик с зазубренным лезвием, небольшое полотенце и футболка салатового цвета, аккуратно уложенная в самый низ в виде рулона. Кто бы ни собирал меня в путь, предусмотрел он всё. Значит, погибели моей не хочет.

Шляпу и футболку надел тут же. Щёлкнул фонариком - работает. Не отходя от тропинки, подобрал пару булыжников, заострённых с одного конца. Да, был нож, но вдруг - затупится, потеряется или рука не нащупает в критичный момент!

Все это заняло у меня несколько минут. Первый вывод - я здесь давно и знаком с некоторыми правилами выживания!

Привал был окончен. Внутреннее чувство толкало меня вперёд, как злой погонщик своих верблюдов. Главное - не сходить с тропы! Окружающий пейзаж вокруг одинокого путника тянулся без изменений: те же заросли справа и слева. Полдень давно миновал, но духота не уменьшалась. Я вытирал стекающий пот: сначала руками, после того, как он всё-таки попал в глаза, полотенцем из рюкзака.

Продвижение вперёд замедлилось. На листьях раскидистых пальм сидели огромные мохнатые пауки, то и дело, вылезая из своих гнёзд. Вскоре и фонарик пригодился, поскольку в густой чаще наступили безвременные сумерки. Как только я чувствовал голод, то лакомился насекомыми: благо, термитников вдоль тропинки было видимо-невидимо! На вкус они были, как лимонные конфетки. Пробовал ли я конфеты??

Джунгли посетила ночь: будто кто-то сверху выключил светильник, и каждый куст приобрёл таинственное очертание, любой шорох настораживал, воображение превращало его в топот бегущих носорогов. Звуки стали громче и чаще. Где-то пронзительно кричала о беде птица или чудище, судя по громкости, предупреждало потенциальную жертву о грядущей встрече. Вековые деревья с могучими стволами, такими, что их не обхватить и втроём казались ногами великанов, а свисающие толстые лианы - жирными питонами.

Луна походила на белую головку сыра, помещённую на небо. Я сошёл с тропинки вправо, совсем чуть-чуть, ножом нарезал ветки с деревьев и кустарников, те долго не сохли, но маленький костёр всё же получился. Вышло так ловко, что я опять уверился: это - мой дом. Я нисколько не устал, разве что, чуть–чуть приятно ныли стопы.

Пора было и отдохнуть. Забравшись на дерево с ловкостью обезьяны, я устроился на ночлег, мысленно сказав спасибо тому, кто положил верёвку. В качестве одеяла я использовал прихваченный ранее пальмовый лист.

«Не сходи с тропы!»  — убаюкивая меня, шумели джунгли.

***

Я не знал, сколько дней прошло с тех пор, как начал идти по тропе, никогда не сворачивающей в сторону. Поддерживать силы оказалось делом нетрудным, только вот, для чего мне идти по тропинке? Иногда где-то в глубине леса были слышны рыки больших кошек. Гепарды, леопарды, тигры? Их никогда не было видно, да это и к лучшему: я не горел желанием узнать рычащих существ поближе. Я забирался на ближайшее дерево, чтобы затаиться. И так повторялось много раз за всё время.

Если меня одолевала усталость, жевал листья. Притом, точно знал, какие можно употреблять в пищу, а какие лучше не трогать. Я прекрасно ориентировался в джунглях, как будто был частью этого мира. Но не мог уйти с тропы. Не физически, конечно, это было нечто вроде предрассудка, будто кто-то мне велел идти всё время прямо.

В дороге я иногда разговаривал сам с собой, обезьянки капуцины передразнивали меня или ухали что-то соплеменникам. А я был одинок. Тоска душила меня.

Однажды, поймал небольшую, сантиметров тридцати, многоножку с забавными отростками ярко-жёлтого цвета. Она питалась другими насекомыми, я приловчился их для неё добывать. Смешно так пожирала: долго, извиваясь всем телом. Я назвал её Скво. Однажды, многоножка укусила меня за палец и исчезла, сбежав куда-то. Наверное, я ей надоел: съесть нельзя, а в общении она не нуждалась. В отличие от меня. Кисть отекла, долго болела, несколько дней меня донимала слабость и ломота в теле. Я на Скво не обижался, даже надеялся, что она вскоре вернётся, но этого не случилось. Ни в этот день, ни в последующие.