– Я не хотела! Честно! – сквозь слёзы, заикаясь, призналась во всём матери. – И ещё! – отняла заплаканное лицо, – я влюбилась! Да! А он, – не договорила, заглянула ей в лицо.
– Надо уезжать! – внезапно жёстко проговорила мать. – Иначе…
– Снова?! – подняла зарёванное лицо дочь, – не хочу! А он?!
– А он? Он останется в твоей памяти навсегда! – снисходительно, иронично ответила, сама, чуть не плача, крепко прижала к себе дочь. – Поверь, я знаю, что говорю!
– Н-е-е-т! – отрицательно качая головой в ответ, прошептала та. – Я без него не смогу!
– Сможешь, милая! – взяла дочь за плечи. – Или, – тюрьма, колония! Ты не выдержишь у следователя в кабинете, будешь каяться! Имеются у них приёмчики, чтобы расколоть! Я знаю! Они не поймут! – Мотнула головой куда-то в сторону. Затем снова, слегка тряхнула за плечи, стараясь вразумить, привести в чувство. Поправив растрёпанные волосы дочери, тихо проговорила:
– И, слава богу, что закончился учебный год. В новой школе будет проще начать!
Девушка долго стояла у окна, задумчиво глядя вдаль. Мать видела, как по щекам текли слёзы. Сердце сжалось. Боль пронзила тонкой иглой под лопаткой, тупо отозвалась в левой половине. Перед глазами всё поплыло, потемнело.
– Мама! Мамочка! – очнулась от крика. – Тебе плохо?! – испуганно кричала дочь. – Я вызываю Скорую!
– Не надо! Принеси! На кухне, в дальнем шкафчике! – Дочь поняла. К сожалению, мамины лекарства «от сердца» по-прежнему были в доме, под рукой, никуда не испарились.
– Я всё сделаю, как скажешь! – капая в стакан капли, приговаривала дочь. – Не волнуйся так! – поднесла лекарство, – только не болей, не умирай! Мама! – Снова громко разрыдалась.
Прошла ещё неделя. Мама выздоровела. Или делала вид, что здорова. Девушка никуда не выходила. Всё это время стирали, гладили, в общем, паковали вещи. Больше молчали. Коллеги с маминой теперь уже, бывшей работы, помогли погрузить багаж. Затем, как в тумане, она села в поезд. Повернув голову к окну, заметила рыжий жёсткий ёжик. Петя пытался протиснуться сквозь толпу провожающих на перроне. Побежал вдоль вагона, заглядывая в окна.
Мать видела, что происходило за окном, пристально взглянула на дочь. Глаза их встретились. Мать резко дёрнула занавеску, – окончательно, навсегда, отгородив обеих от мира, который они покидали.
Франция. Лион. Наши дни.
– Мэтр Филипп? Кто это?
– Мастер из Лиона! Филипп Ницье. Его лучший друг – Папюс основал в Париже Школу магнетизма!
– Как я понял, Лера, это вроде, магической школы? Связано с этими штуками, – неопределённо повертел кистью в воздухе, – астрал, аура, целительство? Что-то в этом роде, да? – произнёс насмешливо.
– Зря веселитесь, дорогой товарищ! – серьёзно посмотрела на спутника. – Отвернулась. Спустя пару минут: – А ты знаешь, Валери? Вот послушай! Это интересный исторический факт!
И Лера рассказала о Филиппе Ницье. Мастер Филипп из Лиона. Так называли его современники. Его имя было связано с Русским двором, кажется, в году 1900 Великий Князь Владимир навестил Филиппа в Лионе. Потом князь возвратился в Россию и пригласил Мастера к себе. Другие русские благородные особы поведали о том, что они тоже виделись с Филиппом во время мессы на холме Фурвьер. Фурвьер называли тогда «высоким городом» Лиона. В проповеди священник вдруг заявил, – чудеса, описанные в Библии, не следует воспринимать буквально. После мессы Мастер пожелал поговорить со священником. Сообщить, что тот явно ошибается. – Пусть молния ударит в эту церковь, если я поверю этому! – ответил священник. Мастер посмотрел тому в глаза. Неуловимый жест Филиппа. И! Молния сверкнула в соборе, ударила им под ноги. Затем раздался оглушительный гром. Русская знать была поражена.
– В исторических документах о его «русских» подвигах говорилось, что в России его воспринимали как мага. Он был способен остановить даже молнию! Члены царской семьи, приехав во Францию, также навестили Мэтра Филиппа. Так он познакомился с Императором и его женой. Они пригласили его в Россию. Приглашение было принято. Царь был привязан к Мастеру, всегда интересовался его мнением. Филипп, будучи при императорском дворе, предсказал рождение царского сына, военное поражение и даже революцию.
– Выходит, – начал Валерий, – кроме Григория Распутина, при дворе был Мастер Филипп?
– Об этом, к сожалению, давно забыли! Распутин появился намного позже. Хотя, можно предположить, что царю было, скорее всего, недостаточно одного Мастера. Без сомнения, царь был в восторге от Филиппа. Он даже просил Министра Иностранных дел о том, может ли Французское правительство дать ему, наконец, официальную степень доктора, чтобы он мог приглашать его к Императорскому двору, не вызывая внутренних разногласий.
– И что же французы?
– Отклонили прошение! Царь был готов уже самолично дать ему звание Доктора. Но министры заявили: любимчик должен сдать экзамены.
