На очередном уроке, исподволь, медленно всматривалась в лица одноклассников. Внезапно запекло затылок, кто-то сверлил его взглядом. Повернув голову, встретила злые насмешливые рыжие глаза. Второгодник, двоечник с последней парты. Петька! Он! Больше некому! Его густые непослушные медного цвета волосы торчали в разные стороны. Он был высокого роста, – оставался на второй год, как поговаривали, в двух или трёх классах. Что она знала о нём, об этом Петьке. Что-то слышала. Из неблагополучной, многодетной семьи, где отец пил безбожно. Она теперь и сама знала, что это значит. Петька был, кажется, младшим в семье. Почти все его братья успели, как называл это её отец, отмотать срок. Мать второгодника, бледная, плохо одетая женщина, несколько раз на неделе появлялась в школе, – предстать перед взором и без повода, вечно недовольного завуча. Напрасно. Петька не жалел ни себя, ни мать. Для девочки это было неважно. Жалости не дождётся никто!
Он, споткнувшись о холодный взгляд синих застывших глаз, внезапно покраснел. Казалось, даже веснушки почернели на его лице.
«Неужели залез в раздевалку для девочек? Рылся в портфелях? Ну да, конечно! Замок входной двери был кем-то сломан накануне!», – пронеслось в голове.
Забытое, ведомое удушье, вдруг, поднялось. Она не видела ничего перед собой. Туман возмущения, смешанный с поднявшимся остервенением, застлал глаза. «Только не это! Не надо! Не хочу!» – кричало внутри.
Голос же, более мощный, диктовал иное. Захлестнул от макушки до пят, увлёк. Из глубины памяти неслышно, выползла змея – забытое чувство справедливости и мести: проучить, наказать, покарать обидчика. Как угодно, быстро и во что бы то ни стало!
– А-а-а! – Вдруг закричал Петька. – Не смотри! Отвернись!
Два десятка глаз устремились в их сторону.
– Что происходит?! – кричит классный руководитель. – Вы что? С ума сошли? Годовая контрольная! А, ну! Тихо! Пётр! Опять бузишь?! Мать бы пожалел!
– Не я это! – едва промычал он. Заикаясь: – Он – н – а! – показывая пальцем. Внезапно сорвался с места и выбежал из класса. Никто не видел её тихой, почти жуткой улыбки, посланной вслед однокласснику. Улыбки девочки – паиньки, без пяти минут круглой отличницы. – Вернись! Вернись немедленно! – прокричал вслед учитель, одновременно зорко наблюдая за теми, кто мог списать.
– Постой! – услышала после уроков за спиной. Удивлённо повернула голову. Петька! Он стоял напротив неё, глядя себе под ноги.
– Я не крал! Честно!
– Откуда знаешь тогда?
– Так весь класс только и говорит!
– Неправда! Я никому не сказала! – Она холодно выжидающе смотрела на него. Парень растерянно пожал плечами.
– Я видел, как Ирка выходила из вашей раздевалки! Довольная, как кошка!
– Неправда! – в очередной раз повторила девочка. – Ира была в медпункте! Сам слышала, как она отпросилась!
– Не было её там! Мою мать завуч вызвала с утра! Я у дверей стоял. Ждал, когда выйдет, а тут смотрю, – Ирка! Что-то в кулаке держит! Пройдёт шаг, в кулачок посмотрит, улыбнётся и дальше чешет!
– Понятно! – по-взрослому произнесла девочка. – Вон, значит, как! Хорошо!
Услышав в этом «хорошо» грозное, незнакомое, Петька отчего-то вздрогнул. На этот раз не испугался, – утонул в синеве её глаз.
– Странная ты девчонка! И…
– Что «и»? Давай, говори!
– Очень красивая, говорю!
Она прищурилась. Осмотрела его с ног до головы. Мятая, но чистая рубашка. Немного короткие брюки, ужасного фасона, непонятного цвета, туфли. Взглянула в лицо. На зелёных радужках его глаз рассмотрела крошечные, ярко-коричневые рыжие точки. Молочного цвета кожа, прямой нос, красиво, ярко очерченный рот, словно у девушки…
– А слабо тебе поцеловать меня?
Петька зарделся, как тогда, на уроке, сделал шаг назад.
– Ну, тогда я! Сама!
– Может не надо? – растеряно огляделся вокруг.
– А ты трус! Вот не думала! – жёстко бросила в лицо. – Пошутила я! А за Ирку, спасибо!
Звонко рассмеялась и умчалась прочь. До конца учебного года оставалась ровно неделя.
Она улыбнулась своим мыслям. Вспомнила, как металась Ирка, как звала на помощь. Одноклассницы «случайно» оказались в местном, заброшенном парке один на один. Ирка, та самая девчонка из их класса, стала пятиться. Позади неё, неожиданно для обеих, оказался высокий обрыв. Маленькая воровка – одноклассница сорвалась в пропасть. Упала на каменную гряду. Девочка осторожно взглянула вниз. Тело ударилось несколько раз о камни, перевернулось и медленно стало сползать дальше, в глубокую расщелину между больших валунов. Наконец, исчезло совсем.
Глядя на лучики в ладони, – отсвечивали возвращённые серёжки, – радовалась пришедшему в голову плану. Внезапно закружилась голова. Затошнило. Ведь она не хотела. Ничего такого. Честно.
– Мам! Сколько стоят мужские туфли у вас в магазине?
– А тебе, зачем? – удивлённо спрашивает мать. – Импортные, дефицитные – дорого. Сама понимаешь, а наши…, – резко обрывает себя, – всё же, зачем тебе?
