– Так ты, Лерочка, утверждаешь, вернее, твоя Саломея, – внезапно обратилась к племяннице, – что в этих кошмарных убийствах участвуют двое преступников?
– Преступниц! Тётушка! Преступниц!
– Ничего себе! – восхитилась Эмма. – Повидала я на своём веку, но, чтобы среди этого ужаса разобрать, где кто! Нет, это выше человеческих сил. Неужели она и впрямь такая могучая, твоя Саломея? Поразительно!
– Только тсс! – приложила Лера пальчик к губам. – Умоляю!
– Поздно! – хохотнул Валерий. – То, что знает два человека, – знают все!
Эмма осуждающе взглянула Валерию в лицо. Мужчина застыл. Лицо тётушки, вернее, её синие глаза потемнели, смотрели враждебно и холодно. Но было в них что-то ещё. Неприятное. И сильное. Готовность. К поступку. Одна секунда, возможно, – доля секунды. Он словно провалился в их тёмную синеву. Чёрную дыру. Это была настоящая бездна.
– Вы обидели меня, молодой человек! Оскорбили! Причём, походя? За что? Посчитали меня глупой, пустой бабой и болтушкой?
В комнате повисла неловкая пауза.
Валерий смутился. Стало неудобно перед Лерой, да и самой тётушкой, – всё же не мальчик. Лера испугано подняла глаза. «Что творится с Эммой? Или я чего-то не понимаю? Хотя и родственники, но, всё же, слишком мы разные!
– Простите! – Пробормотал Валерий. – Совсем не хотел вас обидеть, извините!
Лера бросила взгляд на часы. Поднялась.
– Нам пора! Собираться надо, да и…
– Присядь, милая! – Внезапно улыбнулась Эмма, изменив настроение в секунду, как прежде. – Хочу тебе сделать подарок. На прощание. В честь вашей помолвки. Одну минуту!
Эмма с торжественным видом протянула Лере открытую бархатную коробочку. Серьги. Огромные сапфиры, переливаясь гранями, преломляя электрический свет, будто два огромных глаза, смотрели на Леру.
– Это всё, что осталось от моей старшей дочери. Возьми их на память! – улыбнулась. – Они удивительным образом подчеркнут твои синие глаза – знак нашей породы, старинной фамилии. Да, не удивляйся! Синие глаза подчёркивает именно фиолет!
– Вы не упоминали о моей… – начала Лера и, как заворожённая, смотрела на украшение. – Не говорили о старшей своей дочери! – вопросительно посмотрела на Эмму.
Эмма, ничего не сказав, вернулась к столу. Молча, никому не предложив, налила коньяку прямо в фужер. Опрокинула, не морщась. Приложила кулачок к носу.
– Не хочу вспоминать! – зло проговорила. – Какая там память? Не хочу! А серьги бери, не брезгуй! Старинные! Антиквары охотятся за такими вещами, бешеные деньги предлагают! Поверь, я знаю толк…
– Что это с ней? – грустно проговорила Лера в номере. – Не пойму! Всегда такая вежливая, утончённая!
– Даже через чур, я бы сказал! – вспоминая последнюю сцену в доме Эммы, раздражённо поддержал Валерий. – Ну, ты за неё не беспокойся. Не обращай внимания. Волевая, крепкая. Она полна сил, эта твоя тётя! Я же тебе говорил раньше и сейчас скажу. Дочь её беременна – раз, ты уезжаешь – два. Опять одиночество! Тем и вызваны эти необъяснимые всплески, одним словом… – Валерий обнял жену. – Как малыша назовём, Лерка?
Та, с иронией: – Тебе известно, кто у нас будет? – Потом задумчиво, – если девочка, то…
– Лера! Валерия! Классно звучит, чёрт возьми! – чмокнул её в лоб.
– А мальчика, – задумалась Лера.
– Только не Валерием! Хватит одного меня.
– Александр! Царское имя! Как тебе?
– Неплохо, согласен!
– Или Филипп!
– Не спорю! В честь того Филиппа? – повертел пальцами в воздухе. – Всё с вами, мадам, ясно! Пусть будет Филипп!
Снова ночь. Летняя изнуряющая жара, кажется, на первый взгляд даёт всем короткую передышку. Но только на первый взгляд. Пласт дневного пекла лишь, на мгновение, – несколько ночных часов, казалось, ослабил давление на всё живое. Тёмное небо усеяно звёздами. Гигантские светила смотрят вниз, будто высматривая и освещая путь всем. Всем подряд, не разбираясь. Тем более, – тем, кто крадётся сейчас, в эти ночные часы, из тёмной стены чуть остывшего адского жара. Крадётся за тем, – другим, – очередной жертвой.
Саломее оставалось совсем немного, всего несколько метров. Услышала неприятный звук шагов. Застыла. Повернула голову назад. Дорожка, что вела к дому, пуста.
«В любом случае, – думала она, прислушиваясь к шорохам вокруг, – неосмотрительно, даже глупо не предупредить Вадика, чтобы встретил!». Слишком поздно сожалеть. И опять, всё из-за Аси! Саломея снова представила приятельницу, их разговор в кабинете Пашкова. Оказалось, Ася поджидала её с раннего утра. Получив категорический отказ генерала от съёмок, надеялась, как выражалась, уломать Пашкова с помощью Саломеи, заодно, взять интервью у неё самой. Пухлые, подкаченные силиконом и деликатно тронутые блеском, губы Аси говорили: – Сим, ну, правда, прямо руки чешутся! Материалец будет, – закачаешься! Ну и мне, как журналюге от телевидения, – дивиденды! Малю – ю – ю-сенькое интервью! Ну, плиз!
