– Саломея? – встрепенулся, вдруг учитель, – что с тобой? О чём-то, вижу, думаешь? А ну, присоединяйся! Кстати! Помнишь наш разговор до отъезда в Сибирь? – Обратился к Лере:
– Она сообщила, чем занимается? И что вы на это скажите? – кивнул головой в сторону Саломеи.
– Невероятно! – воскликнула Валерия. – В голове не укладывается! Это же опасно!
– Начало-о-ось, – иронично, с улыбкой, протянула Саломея. – Теперь и ты, Лера!
Не обратив внимания на иронию бывшей ученицы, Князев продолжал:
– Не представляешь, Лера, какую работу проделала Саломея. Историю целой семьи, вернее членов этой преступной семейки, представь себе, раскопала, проанализировала. Параллельно раскрыв, неожиданно, ряд преступлений, совершённых после войны…
– Александр Васильевич! – одёрнула немного расстроенная Саломея. – Не так уж всё безоблачно в моей новой работе. Вам известно мнение Пашкова и его коллег. – Вздохнула. – Никому это неинтересно! И не так важно, как оказалось!
– Ты, милая, давай-ка, работай! Поняла? А насчёт «мнений»? Мы, кажется, обсудили.
Учитель предложил женщинам прохладного сока, воды. За окном уже стоял полуденный зной. Аудитория, в которой они находились, была довольно просторной. Единственный кондиционер явно не справлялся с работой, к тому же, здание было старым, и стены его быстро нагревались.
– Так вот, к разговору тому, до отъезда. – Протянул стаканы. – Помнишь, Саломея? Мы говорили о карме и реинкарнации! О той девочке, которая, – быстро взглянул на Леру. – Ты ещё удивлялась. Как такое могло повториться через столько лет! Вспомним Ницье. Или, как его называли в народе, Мастер Филипп. Знаете, а ведь карма и реинкарнация занимали особое, очень важное место в системе взглядов Ницье. Да – а! Он говорил, что не Бог судит нас, а мы сами судим себя: «Мы имеем хранителя, который регистрирует все наши мысли и действия. Многих наших поколений. Там всё записано, и в момент смерти мы читаем, то есть, вспоминаем то, что сделали!».
– Философия Ницье очень напоминает восточную, – произнесла Саломея. В памяти вспыхнули недавние видения: «Мэтр! Мэтр Филипп! Из Лиона!». Город – название латинское L. Ну, как же! Точно! Именно оттуда «та» незнакомка!
– Ничуть! – возразил Князев. Затем громко: – Саломея! Да о чём ты всё думаешь? Тебя, вижу, просто здесь нет! Я прав?
– Извините!
– Так вот, продолжаю. Ницье потому не одобрял кремацию. Мудрый человек этот мэтр Филипп! Он считал, что человек должен вернуть земле то, что она дала ему и земля должна совершить превращение трупа в прах. Считал, что те, кто были кремированы, будут бесконечно долго ждать своего возвращения. Он не был также согласен и с христианством. С тем, что акт Крещения обеспечивает человеку место в раю. Разве мало детей умирает сразу после рождения. Говорят, – он попал в рай. Да лучше бы он жил лет семьдесят, или больше. Чтобы было время страдать, иметь проблемы, даже несчастья, но – жить. И этим, в какой-то мере оплатить свои долги.
Снова прошёлся, слегка помассировал шею. Внезапно предложил:
– А не желаете ли, дорогие дамы, провести сеанс…
– Желаем, желаем! – нетерпеливо перебила Лера. – Извини, Саломея! Я об этом мечтала с самого начала!
Они снова сели напротив друг друга.
Во время сеанса Саломея вновь увидела двух женщин. Одна из них была пожилая, вторая – совсем юная. А это кто, в тени? Знакомая молодая женщина «из Лиона» где-то, в стороне от этих двоих. Саломея и та, из тени идут навстречу. Протягивают друг другу руки. Незнакомка просит о помощи. Нет, предупреждает Саломею об опасности. Совсем лёгкое прикосновение кончиков пальцев.
Саломея открывает глаза. Валерия пристально смотрит ей в лицо.
– Я тебя видела! «Там»!
Саломея улыбаясь ей:
– Вот ты какая, женщина из Лиона, ученица мэтра Филиппа! Будем знакомы ещё раз! Что ж, добро пожаловать к нам!
– Не ожидал! – потёр руки Князев. – Быстро, как говорят в народе, управились! Умницы обе! Большущие умницы!
– «Ученица мэтра Филиппа»? Слишком громко сказано. Уверяю вас! – неожиданно смутилась Лера. – Но могу ли я звать себя и вашей ученицей, Александр?
И тут раздалась мелофония сотового Саломеи.
– Слушаю!
– Вы можете говорить? – интересуется Пашков. – Если есть время, не могли бы приехать? Я жду вас!
Недоумённо посмотрела на сотовый, словно перед ней – живое существо. «Ни «добрый день!», ни «извините». Да, ладно!», – мотнула головой.
– Пашков! Извините, ехать надо! – стала извиняться.
– Вот и мне – пора! Дела! – Развёл руками Князев и тоже поднялся. – О детях не беспокойся! Блэкки и Моня – тоже, в полном порядке!
– О, Господи! Ради бога, простите, Александр Васильевич! Ну, какая я мать? А? Даже не спросила! Как только они надоедят, отправляйте назад, домой!
– Лучше ты с Вадиком приезжай на выходные! – Затем поцеловал руку Лере. – И вас, Валерия, жду с Валерием! Шашлыки, костёр, песни под гитару! Не пожалеете, ей-богу!
– Саломея, – робко обратилась Валерия, когда они покинули школу, – о какой девочке идёт речь? Ну, расскажи! – она увидела почти детскую мольбу в синих глазах. Усмехнулась:
