карандашный простой набросок:ад районно-больничных стен,я накрыт простынёй наркоза, в невесомости, в пустоте,из кусочков по новой создан, слепо щупаю над собойхлорный, спёртый, стерильный воздух.«кто последняя на аборт?» —хриплый хохот из коридора (постеснялись бы, шалавьё!)по-прозекторски вдоль распорот.наживую меня зашьёт патанатом похмельный завтра, матерком помянув минздрав.участковый – товарищ Лавкрафт (на полставки хранитель врат)выпускает, гремя ключами, мелких бесовна моцион —драться, грабить и хулиганить,«возраст-дети-жена-ФИО-время смерти» запишет в рапорт, адресат:(Тетраграмматон).опустился за стол, заплакал, осеняя себя крестом.раздвигаются стены комнат, и змеится тоннель метро:длинный-длинный, прохладный, тёмный,но уже впереди – светло, снизу в пол бьют басыинферно, долго смотрит мне кто-то вслед,растворяется, эфемерный, в нескончаемой белизне.<p>«с огнями мешает…»</p>с огнями мешаетночь тьму в меланжере,пьёт залпом заката кровавую Мэри.и манит нас в ад городских суеверийи рай городских чудес.игристый льют сумрак из узких стакановпроулков в небесный гипюр домотканыйрогатые, спросят кощунственно: «камогрядеши?» Долорес Гейзна ржавых качелях у детской площадкиболтает ногами.и шпильками шатконочная красотка, зевая украдкой,рисует неверный шаг.нетрезвые толпы хохочущих бесовпугают прохожих. и, небо разрезав,мне скалится месяц, лилейно-асбестов.а в городе правит мрак.и газовый свет фонарей эфемерен,вальсируют демоны, черти, химерына улицах стылых, кривых, онемелых.пока не придёт рассвет.и прячут кошмары и тёмные тайныв шкатулках домов, в блеске рельсов трамвайных.где занавес ночи, где бархатный край? нокрая у ночи нет.<p>«лиловой дымкой тронет край небес кисть Бога…»</p>лиловой дымкой тронет край небес кисть Бога, акварелью предзакатнойведя по озеру дорожку-волнорез, тропу к горам, на небо и обратно.и полуночный растушует мрак панельные квадраты спальных лего,и улицы, притихнув до утра, укроются колючим лёгким пледом,и Сириус – блестящий четвертак – зажжётся электродом звёздной сварки,и выкатит созвездие Кота клубок луны на тёмно-синий бархат.<p>«высоток вдаль панельные гробы…»</p>высоток вдаль панельные гробынаш спальный Стикс несёт по сонным волнам.и дразнит фатум блеском «может быть»,не отвечая «да» определённо.пакуем в хостел «Рай» мы вещи, норекламный жар маняще жжёт под кожей.и ничего пока не решено.монетку брось – любой исход возможен.когтит мне выбор левое плечо,царапаясь, держась за ткань всё цепче,и крутит Бог, задумавшись, волчокв финале голливудского «Inception».<p>«обернулась пьянка тоской и мраком…»</p>
