смутные призраки новых строчек тянут запальцы, ломают почерк. месяц лениво качаетангел, звёзды двоятся, танцуют танго. пьёшь,как целуешь, – легко и жадно. не обернувшись,уйдёшь – и ладно. кто же так любит, скажина милость? я ворожила, гадала, снилась —ты отмахнулся от снов и песен, наши качелиуравновесил, серпик поправил на небе пьяный,звёзды отпаивал валерьяной. как без тебяпережить мне холод? светит хрустальным огнёммой город. к новой зиме не готов, обижен,что в декабре мы не стали ближе.шанс повстречаться (совсем ничтожен) дразнит,кусает, щекочет кожу. калейдоскопом летятнедели, скоро куранты мой год разделят,перемешают «потом» и «перед».может, вернёшься?я буду верить.<p>«мы в плавучем отеле гостили…»</p>мы в плавучем отеле гостили,и дремала туманная Квай,неуютом скрипящих стропилинпривечал нас тропический рай.ночью зябли, качались на волнах,кто-то джунглевый выл за окном,на мостках, беспокойства исполнен,гид курил, сквозняковый муссонпробирал до костей. спал котёнок —нелегальный сиамский мигрант.вслед фарангам глядел благосклоннозолотыми огнями Таиланд.<p>«Город стал стеклянным шаром, искряной…»</p>Город стал стеклянным шаром, искряной и кружевной.Все смеются, все по парам, хлопья снега — пеленой.И в безбрежии венчальном стынет жуть в моём окне —Мёрзлый тополь зазеркально машет мёртвой лапой мне.По-январски белоснежно, свет – хрустальная вода.Страшно мне – не буду прежней, я не буду никогда.Растворяю вместо кофе я кристаллы темноты.Залпом пей при катастрофе – и тогда спасёшься ты.Заструится тьма под кожей, обжигая, словно йод.Стану чище, стану строже, страх отпустит, боль уйдёт.Дымом, ладаном, мускатом и прохладой манит мгла.Лёгкой тенью на закате ускользнуть за дверь смогла.Леденечен, изумруден полумесяц изо льда.Страшно мне – живой не буду, я не буду ни-ког-да.<p>«Слово в начале было, слово началом стало…»</p>
