зачёркнутые дни календаря, тринадцатого месяца развязка.читателям неправду говорят ожившие герои страшных сказок,и проклят путь бесстрашных героинь, а в жизни не бывает хеппи-энда.морали притч дели и половинь. крупицы правды, взятые в аренду,найдёшь – не верь волшбе и колдовству, туману приключений зазеркальных,кругами по воде пускай плывут в картонную свою исповедальню.пусть в високосный час апрелебря найдутся заплутавшие алисы,и снова хаотичный бег взвихрят потерянные сутки, даты, числа.а может быть, тебя уберегло, и чудеса сдают свои форпосты,и явь стучит в морозное стеклонепрошеным,неприглашённым гостем.<p>«притихшие улицы ветер дозором обходит…»</p>притихшие улицы ветер дозором обходит,кидая пивные бутылки о мёрзлый асфальт.панельные клетки – шеренгой под стены завода,где печи гудят и надрывно скрипят жернова.печальный район, серый, грязный, барачный, гриппозный.кривые проулки, собаки, бетон и кирпич.грустит за прилавком, сердясь на бальзаковский возраст,привычно себе говоря: «ну ещё потерпи»,ларёчная императрикс (сан по стати и крови).приходится ей в зябкий мрак под закат декабря,призвав к дисциплине хтонических алкочудовищ,им в чёрных пакетах протягивать сладкую дрянь.и сумерки лезут под шарф дымом склизким и клейким,с балкона девчонка заливисто мать материт,и эхом гогочут подростки с заброшенной швейки,под стон электрички вечерней зажглись фонари.вдруг воем сирены разрезали горло немому,замёрзшему городу, с криком всех труб заводских,и смотрят вороны с верхушек раздетых черёмух,как сажа на небе рисует последний эскиз.как в постперестроечной, стылой, глухой белла ночебутон темноты распускается алым огнём,и в город злых толп и не менее злых одиночекприходит предсказанный Эддами час Рагнарёк.<p>«оранжевый мячик солнца колюче лучи щетинит…»</p>
