Дед подрабатывал – на сутки уходилСторожевать в скворечник-проходную.По шаткой лестнице к прокуренной клетиВзбираться страшно. Псы бросались врассыпную,Поджав хвосты, и вслед визгливый лайЦарапал спину. Открывалась база —Кирпичных стен осыпавшийся крайИ силуэты ГАЗов желтоглазых.Мне девять лет, мне сверху видно всё,Я осторожно трогаю железо,Траву, обвившую большое колесо,Я ни за что до вечера не слезу.В песок упало яркое кольцо,Пока чертила палочкой узоры.Осыпались оранжевой пыльцойЧешуйки охры с ржавого забора.И ты сегодня снова мне приснись.Склады, машины, щебень и просечка.Скрипят ворота, а за ними ввысь —Тоскливая глухая бесконечность.<p>«у дедушки был старинный друг…»</p>у дедушки был старинный другсо странным погонялом Колька Хуйкин Быстрые-Ноги,почти как у индейского вождя(он ловчее остальных мчал за водкой),и когда он стучался к нам,я бежала к деду и в ответ на «Кто пришёл?»стеснялась произносить этот титул, мямлила: «Ну там, пришли к тебе»,а Колька терпеливо ждал за калиткойи смотрел вдаль,вдоль улицы Новозаводскойс вековой мудростью и спокойствием,и только ветер шевелил перья в его головном уборе.<p>«В гости меня не звали. Жду у забора. Жарко…»</p>В гости меня не звали. Жду у забора. Жарко.Говор у бабы Вали странный – она татарка.Ладным живут укладом, в строгости держат внучку —Ей в медицинский надо, нужно учиться лучше.Химия, теоремы, «Двух капитанов» томик.Видятся через время: тень от больших черёмух,Свет в перекрестье полос, умершие соседи.Слышится хриплый голос: «Танькэ, иди обедать!»<p>«Воздух промёрзший, и пальцами дым в небо…»</p>Воздух промёрзший, и пальцами дым в небо рисует дорогу.Бабушка шкаф прозвала «цельевым» и наказала не трогатьВерхние полки – хранители тайн, старых семейных сокровищ.Мне восемь лет, заглянуть бы за край, где чудеса на засовеТихо, музейно творят волшебство, прошлого шёпот бесплотен.Там балерина – пастель и фарфор, гибко застыла в полёте,«Вечный» стеклянный стоит календарь — до девяносто восьмого.Времени волны в безбрежную даль с ветхих страниц ЧасословаФразы уносят. Сверкает хрусталь праздничным солнечным светом,Фанатично манит меня пестрота – в вазочке прячут конфеты.Змейка – чешуйчатый тёмный браслет на парфюмерном флаконе.«Кодак» и «Агфу» смотрю на просвет, плёнки на пальцах рулоню.Фото, заколки, резная ладья, пуговиц яркая россыпь.Радугу марок альбомный сафьян калькой глушит папиросной.Скоро стемнеет, и печка гудит. Ольга играет на скрипке.Ты не остави меня, погоди, память о первых ошибках.Зимние сумерки. Лес поседел. Зябко. Никак не согреться.Если я помню, то вечен тот день.И продолжается детство.
