Вон ещё один бес. И опять бежит не за кем-то, а прямо ко мне. Морда снова в крови. Им не жрать, убивать гадам хочется. Загрыз жертву и тут же спешит найти следующую. Ну точно слуги Низверженного. Заколол мразь и в злобе реву:
— Ко мне, твари! Я здесь!
Звуки далёкой погони сместились ещё левее. Мчу туда. Справа бес. Вынырнул из кустов — и ко мне. На этого отвлекаться не буду. У него уже морда в крови. Этот гад свою жертву настиг. И месть тоже настигнет урода, но позже. Пускай бежит следом. Сначала мне нужно догнать тех тварей, что преследуют последнюю из девчонок. Та, судя по звукам жива, как жива и надежда спасти хоть кого-то.
А она — молодец! Не растеряла весь разум от страха. Бегущая потихоньку выводит по лесу дугу, уводя преследователей обратно к поляне. Видать, где-то в той стороне их посёлок. Бросаюсь наперерез с упреждением. Попробую перехватить.
Ближе, ближе… Так бес там один. Уродец висит на хвосте у бегущей девчонки. Между ним и опознанной мной по распущенным волосам Милоникой уже меньше десятка шагов.
— Ко мне! Давай ко мне!
Услышала, повернула на мой голос голову и… зацепившись за что-то ногой, полетела на землю.
— Не трожь! Убью, тварь!
От пересилившей даже слепящую ярость обиды у меня свело скулы. Зубы скрипнули, едва не ломая друг друга. Я беспомощен. Я не успел. Был бы у меня сейчас лук… И стрела… А так только и могу, что смотреть, как на упавшую Милонику прыгает рогатый уродец.
— Нееет!
Уже понимая, что я не в силах помочь, несусь дальше. Оборвав крик несчастной, зубы беса раздирают горло девчонки. Тварь немедленно вскакивает и бросается в мою сторону.
На! На! На! Позабыв обо всём, я неистово кромсаю клинками рогатую нечисть. Чёрная кровь летит в разные стороны. Дар закончился. По инерции сделав ещё несколько взмахов руками, с трудом останавливаюсь. Разжать кулаки не выходит. Меня мелко трясёт.
Что⁈ Ещё один! А я уже и забыл про него. Бес, которого я оставлял на потом, уже здесь. Ну, иди сюда, тварь! Что мне дар? Я тебя сейчас голыми руками порву!
Налетел на уродца, свалил его, вдавил мордой в землю и обрушил на спину и голову мрази град страшных ударов. Кулаки, колени, локти. Растоптать! Уничтожить! Стереть в порошок!
Это тебе не девок беспомощных рвать. Для меня эта тварь, что червяк. С моим троеростом превратить беса в подыхающий кусок мяса — раз плюнуть. Я даже не понял, в какой момент эта погань издохла. Видать, одно из сломанных рёбер пронзило сердце уродца. Я просто размолотил его в хлам. Шкура крепкая, а вот всё, что под ней…
Поднявшись, я яростно пнул ногой дохлую тушу. Всё, последний. Как жаль… Во мне всё ещё клокочет ярость, я хочу убивать. Твари! Твари! Ну всё, Китя, хватит. Дыши, дыши глубже. Закрыв глаза, я сосредоточился на дыхании. Мне нужно успокоиться.
Кажись, помогает. Сердце бьётся всё медленнее и медленнее. Гнев постепенно отступает, возвращается смытый яростью разум.
Ох, ёженьки… И зачем только глаза открыл? Взгляд невольно упёрся в забрызганное кровью безжизненное лицо Милоники. Такая хорошенькая. Была… Осознание произошедшего заставляет прижать ладони к вискам.
Все мертвы… Я не спас… Я не смог… Пояс Жизни? Да тут только смерть. Настоящая. Я уже и забыл, как оно, когда люди умирают взаправду. Здесь ведь нет обновлений Воды. Как же мерзко… В груди лёд студёный. И даже то, что я их толком не знал, не спасает. Зачем они побежали… Держались бы рядом, я смог бы их защитить, а так…
С минуту я неподвижно стоял, переваривая нахлынувшие на меня эмоции. Ну всё, Китя, соберись. Мёртвым уже не помочь. Нужно уходить. И откуда здесь только взялись эти проклятые бесы… Не из Бездны же вылезли? Или всё же из Бездны? Нужно сходить посмотреть.
На миг усомнился: а правильно ли я поступаю, бросая убитых девчонок лежать, где лежат? Может их на поляну снести и позвать кого? Тут ведь где-то их посёлок поблизости.
Нет, нельзя. Я для местных — бездушный. Нас, пришедших с Воды, здесь отчего-то боятся, а значит не любят. Наверняка ещё и выставят крайним, обвинив меня в смерти девчонок. В их посёлок для меня путь закрыт. Вот подальше уйду, и тогда уже стану людское жильё искать.
Я подросток, у меня есть все шансы притвориться своим, то есть местным. Идуны всегда взрослые. Вон девчонки, которые встретили меня голого, и те не поверили, что я не с их пояса. А был бы одет, так даже малых бы подозрений у них не возникло бы. Стащу где одежду с обувкой — и тогда уже можно выходить к людям. Прежде, чем более серьёзные решения принимать, нужно разобраться, что здесь, на Ойкумене, да как. По незнанию дров наломать легче лёгкого. На Суши уже проходил через это. Повторять не хочу.
Возвращаясь к поляне, подобрал с земли оброненный кем-то из девчонок туес. Тут не в ягоде дело, какой половина рассыпалась. Рюкзака нет, так хоть что-то мне будет, куда можно что-либо сложить. Пока, правда, нести мне в нём нечего. Обыскивать трупы девчонок бессмысленно. Ничего для меня ценного у них нет, как не могут меня порадовать чем-то полезным и бесы. Хотя…
